— Ах, Анна Ильинична, голубушка, зачем вам забивать голову такими пустяками? — Матвей Петрович захлопнул расходную книгу, лежащую передо мной и попытался забрать ее, но я прижала книгу к столу. — Уверяю вас, ваших капиталов хватит еще на двести лет и даже больше.

— Я не спрашиваю, на сколько лет хватит моих денег, я спрашиваю, куда они деваются с такой быстротой? Извольте сегодня же дать мне отчет, для начала за последний месяц, с указанием, что и для кого было куплено.

— Простите, Анна Ильинична, — склонил голову управляющий, по-прежнему пытаясь вытянуть книгу из-под моей руки, — но вы не разбираетесь в финансах. Я могу, конечно, предоставить вам отчет. Но будет лучше, если его изучит ваш муж.

— Давайте перейдем к делу, — я зло выдернула книгу из цепких пальцев Шарабандина. — И не пытайтесь запудрить мне мозги. В расходах и доходах я разбираюсь отлично.

Школа жизни научила меня экономить и считать каждую копейку. Так что сотни тысяч я тем более сумею сосчитать.

— Итак, я уже поняла, что мой муж тратит мои деньги по своему усмотрению. Но я не увидела, чтобы он хоть что-то вкладывал из своих капиталов. У него только имение, куда регулярно посылаются деньги то на ремонт печи, то на починку крыши. Объясните для начала, чем владеет мой муж кроме разваливающегося поместья? Как понимаю, даже съемную квартиру его матери оплачиваю я, верно?

Лицо Матвея Петровича озарила милая, если не сказать добрая улыбка. Он сел напротив меня, поправил пузатую стеклянную чернильницу на столе.

— Видите ли, дорогая Анна Ильинична, вы, очевидно, запамятовали. Но, когда вы выходили замуж, у Сергея Николаевича были только деревенское имение, находящееся в упадке, графский титул и долги. Ваш батюшка был бесконечно рад, что наследник древнего и славного рода готов дать титул его дочери.

— Да? — пожевала я губами. — Видимо, запамятовала. Значит, к титулу ничего не прилагалось?

— Увы, нет, — развел руками управляющий. — Еще отец Сергея Николаевича сделал неудачную ставку. И семья понесла большие убытки.

— Ставку, надо понимать не на бирже? — уточнила я. — В карточной игре?

— На бегах. Фаворит упал на финише. Увы, фортуна переменчива.

Как и говорила Алена, мой батюшка хотя и был крепким и удачливым купцом, безумно хотел породниться с графом. Да уж, создал батюшка для своей единственной дочери и наследнице массу финансовых проблем!

— Понятно, мой отец купил мне титул за бешеные деньги. И теперь эти деньги проматывает мой муж.

— Анна Ильинична, вы слишком прямолинейно выражаетесь. Раньше я за вами такого не замечал, — пытливо посмотрел на меня водянистыми голубыми глазами управляющий.

— Все в этой жизни меняется, — заверила я его. — А теперь перейдем к главному. Даже учитывая траты моего мужа, я заметила, что часть моих капиталов бесследно испаряется. Где, например, сервиз из мейсенского фарфора на двенадцать персон из ста восьми предметов? В квартире я его не обнаружила. Где письменный серебряный прибор с лежащим оленем фирмы Фаберже? Где золотые часы фирмы Лахер и Компания? Мой муж не любит карманных часов. И умоляю, не говорите, что это все Сергей Николаевич подарил своим бабам. Им он дарит золотые цацки и модные туалеты. Так что, мне обратиться в полицию? Или мы решим эту проблему мирным путем?

— Клянусь, я не брал ни копейки из ваших денег, — прижал руку к груди Шарабандин.

Я поднялась, подошла к Шарабандину, наклонилась и подцепила пальцем золотую цепь для карманных часов на его жилете. Резко дернула, отрывая вместе с шелком.

— Надо же, вот и Лахер с компанией нашелся! — помотала я часами, держа их за массивную цепочку перед носом управляющего. — Ладно, оставим клятву на вашей совести. Итак, вы свободны. Совсем. Расчет получите, когда я посчитаю, сколько вы украли у меня. Тогда: либо идите с миром, если покроете убытки и вернете украденное, либо я обращусь в полицию.

— Но, Анна Ильинична, я же верой и правдой служил вам! — возмутился Матвей Петрович, поднимаясь со стула. — Ваши слова мне оскорбительны!

— Вот про это не надо, — осадила его. — Не надо вешать мне лапшу на уши. Я оценила вашу службу. И точно знаю, сколько вы в результате верной службы положили себе в карман. Ну что, вернете украденное добровольно, или через суд? Тюрьма не гостиница с хорошим рестораном. Там вам на МОЕМ мейсенском фарфоре телятину не подадут. И спать будете не на шелковых простынях, которые вы себе купили за МОИ кровные деньги, — с нажимом произнесла я.

— Вы меня без ножа режете, Анна Ильинична! — взмолился Шарабандин. — Да, признаю, иногда позволял себе… Как бы это назвать… Небольшие вознаграждения за верный труд. Обещаю, все верну до копейки. Только не губите, у меня семья, дети, внуки. Трое внуков — все мальчики. И такие милые мальчики!