— Никто не будет искать тебя там, — продолжил он. — Это не дом инквизиторов, не лагерь, не ведьмин круг. Просто старый дом на краю никому не нужной тропы. Уютный. Тихий. Надёжный.

— Мне… придётся выйти из леса, — прошептала она, словно сама эта мысль ранила.

Я заметил, как её пальцы крепче вцепились в ткань рукава. Она прижалась ближе, будто лес за её спиной дышал уже слишком громко, слишком давяще.

— Я не готова, — добавила она тише, почти шёпотом.

И по её лицу было видно: она не врёт. Это не каприз, не страх перемен. Это что-то глубже. Как будто сам лес держал её за горло, шептал в ухо, и каждый шаг прочь отсекал что-то важное, древнее, живое.

Я сделал шаг ближе и сел на корточки перед ней.

— Тогда мы пойдём с тобой.

— И будем рядом, — добавил Ланс. — И если станет плохо — вернём тебя обратно… в лес.

Она посмотрела на нас, как на что-то невозможное. Словно не верила, что такие слова могут звучать от тех, кто когда-то держал меч над её головой.

И всё же… в её взгляде мелькнула искра. Надежда. Едва-едва.

Мы вышли из леса молча. Тишина была почти болезненной — будто сам лес затаил дыхание, провожая нас, но не отпуская. Ведьма шла между нами, укутанная в плащ Ланса, усталая, но упорно держащаяся на ногах. Она не сказала ни слова за всю дорогу. Только оглядывалась. Постоянно. Через плечо, в чащу, в тень деревьев.

Я видел, как плечи у неё дёргались, как губы сжимались в тонкую линию, как пальцы теребили край ткани. Она слушала каждый звук — будто за нами тянулся лес с когтями и ветвями.

И почему-то я хотел разрубить его. За неё.

Мы добрались до лесничьего дома, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь туман.

Хижина была старая, но крепкая. Обложенная камнем у фундамента, с деревянными ставнями и крышей, покрытой мхом. Обветренная, но уютная. Тёплая. Вокруг — ни души. Только птицы в утреннем воздухе и запах сухой хвои.

Ланс толкнул дверь, и она поддалась с лёгким скрипом. Внутри пахло пылью, поленницей и чем-то из прошлого — солнечным, мирным.

— Здесь безопасно, — сказал он, заглядывая внутрь. — Точно.

Ведьмочка медленно переступила порог. Я заметил, как она прижала ладонь к косяку, будто прощупывая — правда ли нет ловушки. Просто дом.

Она прошла внутрь осторожно, как дикая лиса, впервые ступающая в чужое логово. Остановилась в центре комнаты. Огляделась.

— Здесь… тихо, — прошептала она, и голос дрогнул.

Я стоял у входа, смотрел на неё.

На ведьму. Которую мы защищаем. Прячем.

И часть меня до сих пор не могла понять — как это стало нормой.

Мы — инквизиторы. Нас учили жечь таких, как она. Проклинать, выслеживать, вырывать корни скверны.

А теперь… теперь я хочу, чтобы она спала спокойно. Хочу, чтобы никто не подошёл ближе, чем на шаг. Хочу, чтобы она улыбнулась мне — хотя бы однажды — и чтобы эта улыбка была не из боли и страха.

Что со мной не так?

— Здесь будет хорошо, — сказал я. — Обустроим. Принесём еду. Одежду. Всё, что нужно.

Она посмотрела на меня. И в этом взгляде было столько… благодарности, что я невольно отвернулся. Потому что не заслужил.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы… останетесь?

— Конечно, — ответил Ланс.

Я кивнул.

— Пока не скажешь иначе.

Некоторое время мы молчали.

Потом я всё-таки спросил:

— А как тебя зовут? Мы ведь не знаем.

Она замерла, чуть нахмурилась, будто удивилась вопросу. А потом впервые — по-настоящему — посмотрела на нас обоих.

— Не успели спросить, — сухо усмехнулся Ланс. — Слишком много всего… другого.

Она чуть склонила голову, и в её глазах впервые мелькнуло что-то живое. Тёплое. Настоящее.

— Ария, — сказала она. — Мое имя Ария.

Имя отозвалось где-то глубоко внутри.

Ария.

Наше проклятье.

Наша ведьма.

Ария опустилась на лавку у окна, чуть натянула на себя плащ Ланса, словно он всё ещё был защитой, а не просто тканью. Несколько мгновений мы молчали — она смотрела в пыльное окно, мы — на неё.

Потом её голос прозвучал неожиданно спокойно:

— А как вас зовут?

Я застыл.

Глупый вопрос. Обычный. Но внутри что-то сжалось.

На первых курсах Академии нам внушали: не называть своё имя ведьме. Никогда.

Имя — это сила.

Имя — ключ.

Назовёшь — и она может прошептать его в темноте, зажечь свечу, провести ритуал и… Проклясть. Связать. Погубить.

Я на автомате бросил взгляд на Ланса. Он встретил мой взгляд и чуть приподнял бровь.

Да уж. Слишком поздно теперь бояться проклятий. Особенно после того, как…

Я фыркнул, усмехнулся, качнул головой.

— Арно, — сказал я, встречаясь с её глазами. — Меня зовут Арно.

Ланс, всё так же стоя в дверях, пожал плечами:

— А меня Ланс.