– То есть теперь вместо одного заложника у тебя оказалось целых два, – Вран не удержался от язвительного хихиканья. – Что ж этим Веделям так не везёт? – притворно посетовал лицедей. – Герцог облажался и прикончил сына вместо снохи, а Кристен лишился за раз и сына, и любовницы. И это ровно в тот момент, когда его пассия овдовела, и можно было бы спокойненько жениться на матери своего сына и признать мальчишку. Но вместо этого ему придётся жениться на принцессе Лотте и свалить вместе с ней в Гельсингаланд.

– Это если ты доставишь Йенса в мой замок целым и невредимым, – подтвердил Вит.

– Неужели тебе нисколько не жаль разлучать Кристена с его возлюбленной? – в голосе Врана прозвучало наигранное осуждение. – Столько времени бедолаги ныкались по углам, а теперь вообще вынуждены будут расстаться навсегда. Судьба бывает такой несправедливой.

– Я бы назвал это кармой, – Вит даже не поморщился. – В конце концов, это их интриги угробили Кнутлинга.

– Вот теперь я совсем запутался, – помотал головой Вран. – Хочешь сказать, что Кнутлинг никак не замешан во всей этой истории со сватовством гельсингаландского короля? Но он ведь сознался. Колись, махинатор, ты его подставил?

– Обижаешь, – Вит ненатурально изобразил, что оскорблён обвинениями друга. – Я всего лишь сделал вид, что повёлся на эту разводку, но подставила его наша влюблённая парочка. Подкупить палача – дело нехитрое, а Кнутлинг не из тех, кто готов страдать за правду. Между самооговором и перспективой лишиться какой-нибудь важной части своего тела он ожидаемо выбрал первое.

– А в итоге лишился жизни, – мрачно прокомментировал Вран. – Неужели родителям Йенса так надоело смотреть на то, как этот извращенец совращает их бедного сыночка, что они решили от него избавиться, заставив признаться в том, чего он не делал? Или им просто нужно было выгородить Эстрид? Не думаю, что у кого-то ещё в Скании, кроме подружки Лотты, были возможности, чтобы замутить эту аферу с династическим браком между двумя королевствами.

– Эстрид была всего лишь исполнительницей, – в голосе Вита послышалась откровенная неприязнь к подлым заговорщикам, – а руководителем заговора был Кристен. Он должен был любой ценой не допустить моей женитьбы на своей сестре, ведь тогда наследование трона Скании пошло бы по линии Сигрид, и нашему амбициозному маршалу пришлось бы навсегда забыть о своих влажных мечтах сделаться королём. Кристен ведь не знал, что у меня не может быть детей.

– А у тебя неплохо получается играть роль кармы, – удивлённо заметил Вран. – Мало того, что этот махинатор теперь лишится перспектив занять трон Скании, так в добавок и полномочия маршала ему придётся с себя сложить и отправиться в Гельсингаланд в качестве принца-консорта.

– Ну а его сынок в купе со своей мамочкой пока погостят у меня в качестве залога его правильного поведения, – закончил мысль друга Вит.

– Знаешь, приятель, – Вран истерично захихикал, – мне кажется, что ты напрасно назвался Свеном Отважным. Гораздо больше тебе бы подошло Свен Хитрожопый.

– Ты, главное, не теряй бдительности, – нахмурился аэрский оперативник. – За Кристеном стоит армия, и если он тебя обыграет или не поддастся на шантаж, то это будет последний день правление короля Свена, как его ни называй.

– Да не дрейфь, – Вран хлопнул приятеля по плечу. – Доставлю я твой козырь в целости и сохранности, но дальше уж дело за тобой. Кстати, а что ты будешь делать, если Кристен всё же откажется жениться на принцессе? Ну не убьёшь же заложников в самом деле.

– Не убью, – признался Вит, – но Кристен об этом не знает. Сам бы он точно отыгрался на заложниках, так что должен поверить в то, что и я поступлю симметричным образом.

– Эх, не люблю я эти теоретические рассуждения, – Вран скорчил недовольную гримасу. – На практике вечно всё идёт не так гладко.

Несмотря на сей пессимистичный прогноз, операция по принуждению Кристена к женитьбе прошла без особых осложнений, если не считать того, что маршал психанул и ворвался в покои короля силой в сопровождении дюжины вооружённых хирдманов. Вит даже прикинул, а не воспользоваться ли таким явным косяком главного претендента на престол Скании, чтобы избавиться от конкурента, но передумал. Физическое устранение народного любимчика могло запросто спровоцировать бунт, да и проблему с Гельсингаландом смерть Кристена никак не решала. Переговоры были гораздо предпочтительней, тем более, что все козыри были на руках у короля Свена.