Нас с Кейраном допрашивали здесь же, у входа в крипту. Морвус сидел на обломке колонны, Торвальд стоял рядом, а молодой маг-секретарь записывал показания. Я отвечала коротко, всё ещё не в силах говорить громко. Кейран держал меня за руку и говорил за нас обоих — чётко, сухо, по-военному. Он рассказал о сделке с Инессой, о её плане использовать Эллара, о явлении Умбрии.

— Вы действовали в пределах самообороны, — заключил Морвус, выслушав нас. — И помогли предотвратить преступление, которое угрожало всей Академии. Я учту это в своём отчёте.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодарите, — он поднялся. — Вы поступили правильно. А теперь — идите. Целители ждут вас наверху.

Я хотела встать, но ноги не держали. Кейран подхватил меня на руки и понёс к выходу. И тут мой взгляд упал на тёмный угол у дальней стены, куда не доставал свет факелов.

Там лежала сумка.

Потрёпанная кожаная сумка, явно приготовленная заранее и спрятанная за обломком колонны. Я попросила Кейрана остановиться и указала на неё. Торвальд, заметив наш жест, подошёл и поднял сумку.

— Это вещи Инессы, — сказал он, заглянув внутрь. — Деньги, карта, фальшивые документы. Похоже, она планировала сбежать сразу после ритуала.

Он хотел передать сумку страже, но из неё выпала тетрадь в тёмной обложке. Я машинально подняла её и открыла. Знакомый убористый почерк. Дневник. Я пробежала глазами несколько строк, и сердце сжалось.

— Это дневник Инессы, — сказала я тихо. — Я хочу его прочитать. Позже. Можно?

Морвус бросил взгляд на Торвальда, тот кивнул.

— Это улика, — сказал Морвус. — Но я распоряжусь, чтобы с вас сняли копию для ознакомления. Оригинал понадобится для расследования.

Я кивнула и спрятала дневник в складках мантии.

---

Целители забрали меня сразу, как только мы поднялись из крипты. Они наложили сканирующие чары, констатировали «истощение магического резерва, неопасное для жизни» и отнесли в лекарское крыло. Я провалилась в сон — глубокий, чёрный, без сновидений, — и проспала почти сутки.

Когда я проснулась, в палате было тихо. За окном серело небо — не то рассветное, не то предзакатное. Кейран сидел на стуле рядом с кроватью, всё в той же одежде, что и в крипте, — покрытой колотью, с обожжёнными краями. Увидев, что я открыла глаза, он выдохнул и взял мою ладонь.

— Ты в лекарском крыле, — сказал он тихо. — Уже почти сутки. Целители сказали, что ты просто истощена, но жизненные показатели в норме.

— Почти сутки? — прошептала я, пытаясь сесть.

Он помог мне подняться и подложил под спину подушку.

— Ты была без сознания, пока Морвус и магистры выставляли защитный купол и арестовывали заговорщиков. Тебя отнесли сюда. Я не отходил.

— Расскажи мне всё, — попросила я. — Что произошло, пока я была здесь?

Кейран кивнул и, не выпуская моей руки, начал рассказывать.

— Инессу и Умбрию отправили в городскую темницу. Они пробудут там до окончания следствия. Морвус лично контролирует процесс — Совет Магов уже назначил дознавателя. Умбрия молчит, но её вина очевидна. Инесса пытается оправдаться, говорит, что её заставили, но дневник, который ты нашла, говорит об обратном.

— А свита?

— Ливви, Тамира и остальные — под домашним арестом в башне Высшей Магии. С них сняли мантии, запретили колдовать. Ждут суда. — Он помолчал. — Эллара перевезли в лечебницу для душевнобольных при столичном госпитале. Я говорил с целителями — его разум сильно повреждён ментальным воздействием, но не безнадёжно. Он поправится. Это займёт месяцы, может быть, годы, но он вернётся.

— Бедный Эллар, — прошептала я. — Он не заслужил этого.

— Никто из нас не заслужил того, что с нами случилось, — ответил Кейран. — Но мы справились.

Я сжала его ладонь и попросила отвести меня в Архивный Ярус. Он помог мне подняться, закутал в тёплый плащ, и мы медленно пошли через пустые коридоры Академии. Студенты уже разъехались — каникулы начались сразу после выпуска, — и только редкие фигуры преподавателей мелькали вдалеке. В Архивном Ярусе было тихо и пусто. Кейран усадил меня в кресло, принёс чай и сел напротив, ожидая.

Я достала из складок мантии дневник Инессы. Мы читали его вместе. Страницу за страницей. Запись за записью. Я читала вслух, и голос звучал глухо в тишине Архивного «Вчера я наконец поговорила с Кейраном. Мы не виделись всё лето, и за это время я многое поняла. Он не любит меня. Никогда не любил. Я для него — лишь обязательство, долг, который он вынужден нести. Я думала, что смогу это изменить. Но теперь вижу — это невозможно.