​Я взяла невесомый плащ и одним плавным движением накинула его на плечи.

​Эффект оказался мгновенным и пугающим. Как только серебряная застежка у горла глухо щелкнула, я почувствовала, словно меня с головой опустили на дно глубокого, темного и ледяного колодца. Моя огненная, яростно пульсирующая аура, которая всегда искрилась вокруг меня теплым золотым ореолом, оказалась жестко и бескомпромиссно заперта внутри тела. Внутренний зверь тревожно заворочался, стиснутый со всех сторон тяжелым, глухим ментальным вакуумом, но я лишь крепче стиснула челюсти, подчиняя его своей воле.

​— Идеально, — оценил Аэль, прищурив карие глаза и пытаясь сфокусировать на мне взгляд. — Даже я, стоя в двух шагах и зная, кто ты, не чувствую от тебя ни капли магии. Для поисковых рун Вейн ты теперь просто сгусток абсолютной пустоты. Слепое пятно.

​— Как мне добраться до столицы? — сухо спросила я. Мой голос, приглушенный глубоким капюшоном, прозвучал странно и неестественно. — Все официальные порталы жестко контролируются Высшим Советом. Конные тракты заблокированы цепями Ищеек.

​На обветренных губах моего спасителя появилась тонкая, хитрая усмешка старого контрабандиста.

​— Официальные — да. Но Империя стоит на древних костях. В трех милях отсюда, прямо на восточном склоне, есть старый геомантический разлом. Тектонический выход дикой силы, который Инквизиция так и не смогла взять под контроль из-за его чудовищной нестабильности. Если войти в него в «Теневом плаще», разлом не разорвет тебя на кровавые куски, а выплюнет прямо в старых катакомбах под столицей. Я пользовался им однажды, когда бежал из города.

​— Три мили на восток, — эхом повторила я, кивнув. — Спасибо. За всё.

​Я развернулась к массивной дубовой двери, готовая шагнуть обратно в зимний ад, но мужчина окликнул меня в последний раз:

​— Эй, рысь.

​Я обернулась, глядя на него из непроглядной тьмы капюшона.

​— Меня зовут Аэль, — впервые за всё время он доверил мне свое истинное имя. — И если ты действительно убьешь Изольду Вейн... что ж, всё Южное королевство стоя выпьет за твое здоровье. Удачи, мертвая девочка.

​— Я не верю в удачу, Аэль. Я верю в превосходство хищника, — бросила я, навалилась плечом на дверь и толкнула ее.

​Один шаг за порог — и иллюзия теплой, пахнущей деревом избы осталась позади, со щелчком скрытая непроницаемым южным мороком.

​Ледяной северный ветер тут же с силой ударил в лицо, но метель уже начала стихать. Небо над пиками Волчьих скал очистилось, обнажив россыпь колючих, равнодушных звезд и тяжелый, налитой серебром диск бледной луны.

​Снег хрустел под тяжелыми подбитыми ботинками. Я не бежала, озираясь, как загнанная жертва. Я шла размеренным, бесшумным шагом хищника, вышедшего на охоту. «Теневой плащ» делал свое дело безукоризненно: свирепый ветер совершенно не трепал полы матово-черной ткани, а колючие снежинки, касаясь моих плеч, просто соскальзывали вниз, растворяясь в воздухе и не оставляя мокрых следов. Я стала абсолютной пустотой, движущейся черной прорехой на белом холсте зимы.

​Глубоко в груди, под давящей толщей искусственной тьмы плаща, всё так же ровно и невероятно упрямо пульсировала крошечная фиолетовая искра Элиаса.

​«Я иду, — мысленно потянулась я к этому сгустку озона, концентрируя на нем всю свою ледяную, выверенную ярость. —Держись за жизнь так же крепко, как я сейчас держусь за эту нить. Я иду».

​Восточный склон показался спустя час изнурительного, выматывающего подъема по глубокому снегу. Как и говорил Аэль, воздух здесь был невыносимо густым, до тошноты пропитанным запахом грозового озона и потрескивающим от высокой концентрации дикой магии. Между двумя циклопическими, обледенелыми менгирами пульсировала рваная, нестабильная пространственная воронка. Она с шипением плевалась ядовито-синими искрами, извиваясь, словно смертельно раненое чудовище.

​Без малейших колебаний, не сбавляя мерного шага, я шагнула прямо в ревущую, слепящую пасть разлома.

​Мир вокруг мгновенно схлопнулся, с оглушительным звоном разорвался на тысячи осколков и тут же собрался вновь с тошнотворным, вакуумным хлопком, выбившим весь воздух из легких.

​Мои колени подогнулись, подошвы ботинок заскользили по мокрой брусчатке. В нос ударил резкий, удушливый запах застоявшихся сточных вод, мокрой шерсти крыс и вековой могильной сырости.

​Я тяжело сглотнула и открыла глаза.

​Вокруг, во мраке, тянулись бесконечные, поросшие склизким зеленым мхом и плесенью каменные коридоры древних столичных катакомб. Где-то очень далеко, метрах в пятидесяти над моей головой, глухо громыхали по мостовой колеса экипажей и бурлила жизнь сытой, ничего не подозревающей столицы Империи.

​А прямо подо мной, всего в нескольких ярусах ниже, во тьме скрывались неприступные казематы Высшего Совета.

​Мои губы под тканью плаща медленно изогнулись в жесткой, предвкушающей усмешке. Мертвая рысь вернулась в город. Партия перешла в кровавый эндшпиль.