​Академия казалась вымершей. За окном бушевала настоящая снежная буря, завывая в дымоходах и заметая высокие окна башен. Я сидела на полу в пустом тренировочном зале, скрестив ноги, и медитировала, прислушиваясь к ровному, горячему пульсу своей магии.

​Серебряный кокон в моем сознании, оставленный ректором, привычно пульсировал в такт моему сердцебиению. Но внезапно этот ритм изменился.

​Нить чужой магии натянулась, зазвенев, как струна арфы. В воздухе, перебивая запах пыли и жженого дерева, отчетливо потянуломорозом, предгрозовым озоном и кедром .

​Мои глаза распахнулись. Внутренняя кошка мгновенно подобралась, издав низкое, вибрирующее мурлыканье.

​Тяжелые створки дверей тренировочного зала медленно, без единого звука разошлись в стороны.

​На пороге стоял Элиас Вернер.

​На нем не было привычного строгого камзола. Широкие плечи обхватывало тяжелое, темное дорожное пальто, воротник которого был поднят, защищая шею от ледяного ветра. На его серебряных волосах, слегка растрепанных, таяли снежинки. Он выглядел измотанным — под глазами читалась усталость после долгого пути и бессонных ночей в столице, но его взгляд, пронзительный и острый, мгновенно пригвоздил меня к месту.

​Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как сердце срывается в сумасшедший галоп.

​— Вы должны быть в Министерстве, магистр, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. Выдал волнение, которое я так тщательно пыталась скрыть.

​Элиас перешагнул порог, и двери за его спиной захлопнулись, отрезая нас от остального мира.

​— Заседание закончилось час назад, — его низкий, хриплый баритон бархатом прошелся по моим натянутым нервам. Он стянул с рук черные кожаные перчатки, бросив их на ближайшую скамью, и начал медленно расстегивать пальто. — Я воспользовался личным порталом.

​Он шагнул ко мне, сокращая дистанцию. Пространство огромного зала мгновенно сжалось, фокусируясь только на его высокой фигуре.

​— Изольда Вейн обещала мне полный министерский аудит, — не стала ходить вокруг да около я, упрямо вскинув подбородок. — Она перехватила меня в коридоре перед отъездом. Она знает, Элиас. Не про мою суть, но про нас. Она собирается использовать меня, чтобы уничтожить вас.

​Вернер остановился в двух шагах от меня. Он скинул пальто, оставшись в темной рубашке, и я увидела, как напряглись мышцы на его руках.

​— Пусть попробует, — его голос лязгнул холодным металлом, но в глазах не было льда — только полыхающее, темное пламя. — Я был в столице не для того, чтобы пить чай с министрами, Роксана. Я поднял архивы Службы Безопасности. Леди Вейн слишком долго пользовалась неприкосновенностью, закрывая глаза на контрабанду артефактов в своем отделе. У нее теперь будет достаточно проблем с Инквизицией, чтобы забыть дорогу в эту академию.

​Я потрясенно выдохнула. Он нанес упреждающий удар. Безжалостный, просчитанный ход истинного гроссмейстера.

​— Но это не главная причина, по которой я вернулся сегодня, — Элиас сделал последний шаг, оказываясь непозволительно близко. Тепло его тела пробилось сквозь прохладу зала, окутывая меня.

​Его большая, горячая ладонь легла мне на шею, пальцы зарылись в волосы на затылке. Жест был властным, собственническим, но в то же время невероятно бережным. Моя кошка подалась навстречу его руке, полностью признавая своего Короля.

​— Я не мог оставить тебя одну в Йольскую ночь, — хрипло выдохнул он, глядя прямо мне в губы. — Я пытался быть благоразумным, Рокс. Боги свидетели, я пытался. Но моя магия тянулась к тебе через половину континента.

​Я затаила дыхание, чувствуя, как его большой палец медленно очерчивает линию моей челюсти. Вся моя выдержка, все мои изнурительные тренировки рассыпались в прах перед этим гипнотическим, штормовым взглядом.

​— Академия пуста, Элиас, — прошептала я, кладя свои ладони на его грудь и чувствуя, как бешено бьется его сердце. — Здесь нет никого, от кого нам нужно было бы прятаться.

​Его глаза потемнели, превращаясь в грозовое, бушующее небо. Серебряная нить между нашими сознаниями вспыхнула ослепительным светом, когда Ледяной Король наконец-то позволил своим внутренним демонам сорваться с цепи.

Глава 18. Йольское пламя.

​Его губы обрушились на мои с такой сокрушительной, отчаянной яростью, словно он умирал от многодневной жажды, а я была единственным источником живой воды во всем этом промерзшем, занесенном снегом мире. Это больше не был тот сдержанный, едва намеченный, полный горького самоконтроля поцелуй в его рабочем кабинете. Это была безоговорочная, абсолютная капитуляция Ледяного Короля.