​В зале повисла тишина, но на этот раз это была тишина абсолютного восхищения. Моя внутренняя кошка грациозно сидела внутри меня, с интересом наблюдая за этой человеческой игрой, больше не пытаясь вырваться и всё сжечь.

​Магистр Торн подошел ближе, наклонился над моим цветком и пораженно цокнул языком.

​— Идеальная термическая изоляция, — пробормотал он, осторожно проводя рукой в дюйме от огненных лепестков. — Вы не сожгли ни единого волокна на пергаменте, адептка Рокс. Поразительный контраст с вашими предыдущими выступлениями.

​Я коротко взглянула на Элиаса. Он медленно, плавно кивнул — жест, который для всех остальных выглядел как дежурное одобрение преподавателя, но для меня был равносилен громогласному:«Умница. Ты всё усвоила» .

​— Оценка «превосходно», — объявил декан, на этот раз без всяких споров и возмущений, торопливо вписывая балл в ведомость.

​Вечером, когда коридоры общежития погрузились в сонную тишину, я сидела на широком подоконнике в нашей комнате, прижавшись лбом к прохладному стеклу. За окном кружились крупные хлопья снега, засыпая тренировочные полигоны и крыши башен мягким белым ковром.

​Сессия была практически закрыта. Мое имя больше не значилось в списках отстающих, а Изольда Вейн, по слухам, заперлась в своих покоях, сославшись на внезапную, тяжелую мигрень.

​Я должна была праздновать победу. Я получила всё, о чем мечтала: безопасность, контроль над своей дикой сутью и возможность спокойно учиться. Золотая клетка, которой я так панически боялась, оказалась вовсе не клеткой. Это была скорее неприступная крепость, ключи от которой Элиас добровольно вложил в мои руки.

​Но, глядя на темнеющую громаду ректорской башни сквозь снегопад, я поймала себя на странной, пугающей мысли.

​Моя кошка была сыта и спокойна. Инквизиторы ушли с пустыми руками. Но мне до одури, до болезненного спазма в легких не хватало того момента, когда его горячие, жесткие ладони сжимали мои запястья. Мне не хватало запаха озона и обжигающего чувства, когда его разум скользил по моему, подчиняя и направляя.

​Защита, которую дал мне Элиас Вернер, имела свой, очень специфический побочный эффект. Она связывала нас так крепко, что я начала физически ощущать зависимость от его холодной магии.

​«Через двое суток, Роксана. В это же время», — прозвучал в памяти его низкий, гипнотический баритон.

​Оставалось пережить всего один день и одну ночь. И я впервые в своей дикой, независимой жизни поймала себя на том, что считаю часы до того момента, когда снова добровольно склоню голову перед своим Ледяным Королем.

Глава 16. Грани контроля

День, разделяющий меня и новую встречу с ректором, превратился в изысканную, тягучую пытку.

​Академия жила своей привычной жизнью: первокурсники зубрили теорию перед последними зачетами, преподаватели хмуро патрулировали коридоры, а в столовой только и разговоров было, что о моем триумфе и позорном бегстве Слепых Ищеек. Изольда Вейн так и не появилась на лекциях, сославшись на недомогание. Ее отсутствие делало воздух в аудиториях чище, но меня это мало волновало.

​Мое сознание раздвоилось. Физически я присутствовала на занятиях, кивала Марго и делала пометки в пергаменте. Но ментально я всё еще находилась там, на ворсистом черном ковре у камина, чувствуя на своих запястьях фантомные ожоги от его ледяных пальцев.

​Когда стрелки башенных часов наконец сошлись на полуночи, я была готова. Я не стала надевать громоздкий плащ, ограничившись узкими темными брюками и тонкой шерстяной водолазкой, которая плотно прилегала к телу. Сегодня я не хотела, чтобы между моей кожей и его магией были лишние преграды.

​Мои шаги по винтовой лестнице Северной башни были абсолютно бесшумными. Внутренняя рысь вела меня вперед, как по невидимому путеводному лучу, сотканному из запаха озона и кедра.

​Я не успела даже поднять руку для стука. Тяжелая дубовая дверь бесшумно отворилась внутрь, приглашая меня войти.

​В кабинете было темно, если не считать приглушенного света от камина. Элиас Вернер не сидел за столом. Он стоял у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину, и неотрывно смотрел на заснеженный внутренний двор академии. На нем снова была лишь тонкая рубашка, не скрывающая хищного разворота плеч и темной вязи рун на предплечьях.

​— Вы сегодня не постучали, адептка, — его глубокий, низкий голос отразился от корешков старинных фолиантов, проникая прямо мне под кожу.

​— Вы открыли дверь до того, как я успела, магистр, — в тон ему отозвалась я, закрывая за собой замок.

​Элиас медленно обернулся. В полумраке его серебряные глаза мерцали нездешним, пугающим светом. Он окинул меня долгим, нечитаемым взглядом, задержавшись на расправленных плечах и упрямо вздернутом подбородке.

​— Огненный лотос был безупречен, — тихо произнес он, делая первый шаг ко мне. — Ты удержала зверя даже под давлением комиссии. Изольда рвет и мечет, пытаясь найти изъян в артефакте инквизиторов. Но она его не найдет.