​Серые глаза за прорезями его серебряного забрала хищно вспыхнули. Он сделал едва заметный, микронный шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. Его большой палец медленно, почти гипнотически, с ощутимым нажимом погладил голую кожу на моей пояснице, отчего по моему позвоночнику моментально пробежали колючие мурашки размером с хорошего тропического скарабея.

​— Нахожу, — хрипло, с едва сдерживаемым рыком ответил Элиас. — Ты наконец-то надела изящный намордник, рыська. Но снова забыла спрятать свои дикие когти. К слову... ты так позорно сбежала с нашей вечерней тренировки.

​— Я не сбежала, Элиас. Я совершила грамотное тактическое отступление, — проворковала я, получая колоссальное удовольствие от того, как судорожно напряглась его волевая челюсть при звуке его собственного имени из моих губ. — И, как сами видите, мы снова на равных. Здесь находятся сотни высокопоставленных свидетелей. Вы не имеете права прижать меня к полу. Не можете силой вскрыть мне разум. Здесь, в этом зале, безраздельно действуют строгие правила светского этикета.

​В этот момент оркестр взял первые, тягучие аккорды нового танца — медленного, сложного танго, требующего безупречного, тесного контакта между партнерами.

​Ректор не стал больше тратить время на пустые споры. Он просто молниеносно перехватил мою правую руку, намертво сплетая свои длинные, сильные пальцы с моими, и, даже не думая спрашивать моего согласия, властным движением вывел меня в самый центр сияющего зала. Пёстрая толпа студентов и гостей испуганно расступалась перед ним в стороны, как вода перед острым носом тяжелого ледокола.

​— Этикет, значит? — опасная усмешка тронула его губы, и он резко, до хруста притянул меня к себе так близко, что наши тела соприкоснулись по всей линии.

​Моя грудь в тонком шелке оказалась намертво прижата к жесткому, расшитому серебром сукну его парадного камзола. Вторая его ладонь собственнически, медленно скользнула по моей полностью открытой спине, останавливаясь на той самой критической, опасной границе, где заканчивался глубокий вырез черничного платья.

​— Тогда давай сыграем по правилам этикета, моя непокорная аномалия. Посмотрим, как долго ты сможешь держать свое наглое лицо, когда я буду медленно сжигать тебя заживо прямо на глазах у всей академии.

Глава 8. Вальс на тонком льду, или Искры светского этикета

​Я с гордым вызовом вскинула голову, без колебаний принимая эту брошенную мне в лицо невидимую перчатку. В конце концов, я сама осознанно надела этот чертовски открытый, провокационный шелк и сама, по собственной воле, вышла на эту опасную ночную охоту. Отступать было слишком поздно, да и моя дикая натура жаждала реванша.

​— Сжигайте, Элиас, — одними губами прошептала я, бесстрашно глядя прямо в мерцающие за холодным серебром маски грозовые глаза. — Только смотрите сами... не превратитесь в пепел от этого пламени.

​Струны невидимых магических инструментов издали первый тягучий, вибрирующий звук, и ректор сделал уверенный, властный шаг мне навстречу.

​Танцевать с магистром Элиасом Вернером оказалось сродни отчаянной попытке оседлать бушующий ураган. Он вел партнера жестко, безапелляционно и с такой первобытной, хищной грацией, что мне не оставалось ничего иного, кроме как отключить человеческий разум и полностью довериться своим звериным, текучим рефлексам, чтобы не сбиться с бешеного ритма танго.

​Шаг. Резкий поворот. Скольжение по натертому паркету.

​Его широкая ладонь, лежащая на моей абсолютно обнаженной пояснице, была не просто обжигающе горячей — она буквально клеймила кожу. Эта рука не просто поддерживала меня в танце, она тотально контролировала каждое мое микродвижение, слегка, но настойчиво надавливая, направляя корпус и посылая вниз по моему позвоночнику сумасшедшие электрические разряды.

​При каждом нашем резком, синхронном развороте тяжелый черничный шелк моей юбки с тихим шорохом взметал воздух, а высокий разрез открывал ногу до самого бедра, позволяя моей разгоряченной коже на короткие, дразнящие мгновения вплотную соприкасаться с плотной, дорогой тканью его парадных брюк.

​Нарядная толпа гостей вокруг нас словно растворилась в густом тумане. Люди инстинктивно расступились, образовав широкий, пустой круг, и я краем глаза видела лишь пестрые, смазанные пятна чужих платьев, мундиров и масок. Весь мой огромный мир внезапно сузился до ширины его идеальных плеч и будоражащего рецепторы запаха грозового озона, густо смешанного с терпким мужским парфюмом.

​— Идеальная королевская осанка, Рокс. И поистине поразительная, нечеловеческая гибкость, — его низкий, рокочущий голос интимно вибрировал прямо у моего уха, пока мы стремительно кружились в самом центре зала. — Но я кожей чувствую, как до предела напряжены твои мышцы. Ты, словно дикая кошка, готова сорваться в бегство в любую секунду. Всё еще боишься меня?