​Я закрыла глаза и призвала свой огонь. Не тот мягкий, согревающий свет, которым я лечила Элиаса, а жёсткое, концентрированное боевое пламя. Золотая энергия вырвалась наружу, плотно облепив моё тело, словно вторая кожа. Я вплела в неё тончайшие нити фиолетовой грозы — остатки того заряда, что Элиас передал мне во время слияния. Получился нестабильный, вибрирующий бинарный щит. Его хватит ровно на три секунды.

​Этого должно быть достаточно.

​Я оттолкнулась от заснеженного камня и нырнула в разлом.

​Реальность взорвалась ослепительной вспышкой. Дикая магия набросилась на меня со всех сторон, пытаясь разорвать, расщепить на атомы. Мой золотой щит затрещал, кожа покрылась ожогами, а из носа хлынула горячая кровь. Я закричала, но звук потонул в рёве портала. Внутренний зверь взревел в ответ, отказываясь сдаваться слепой стихии.

​Один. Два. Три.

​Меня с тошнотворным чавканьем выплюнуло на холодные, склизкие камни. Я тяжело перекатилась на спину, судорожно глотая спёртый, затхлый воздух подземелий. Щит спал, оставив после себя лишь дымящиеся края свитера и саднящую боль по всему телу. Но я была жива. И я была в столице.

​Поднявшись на ноги, я утёрла кровь с лица рукавом и прислушалась.

​Где-то далеко наверху выли сирены. Министерство всё ещё стояло на ушах после нашего побега, Ищейки прочёсывали город. Но здесь, на самых нижних ярусах катакомб, царила зловещая, гулкая тишина.

​И тут моя внутренняя рысь зарычала, обнажая фантомные клыки.

​В нос ударил запах. Не привычный аромат сточных вод или сырости, а густой, сладковато-тошнотворный смрад гниющей плоти и чёрной магии. Он был настолько плотным, что, казалось, оседал на языке горьким пеплом.

​«Сердце Скверны».

​Артефакт Изольды работал. Он пульсировал где-то надо мной с такой чудовищной силой, что каменные своды подземелья едва заметно дрожали.

​«Она кормит его, — рысь внутри меня заметалась от ярости. — Она пьёт чужую жизнь!»

​Я выхватила метательный нож Каэля. Холодная сталь удобно легла в ладонь. Магию использовать было нельзя — любой всплеск искры тут же засекут министерские сканеры. Значит, будем работать по старинке. Когтями и клинком.

​Я двинулась вверх по винтовой лестнице, ведущей в ритуальный сектор Министерства, ориентируясь исключительно на запах Скверны.

​На первом же пролёте мне преградили путь двое Ищеек в тяжёлой броне. Они нервно озирались, сжимая в руках боевые артефакты. Я не стала прятаться, а вынырнула из мрака абсолютно бесшумно.

​Первый конвоир даже не успел моргнуть, как лезвие ножа Каэля вошло точно в открытый стык доспехов на его шее. Я выдернула клинок с тошнотворным хрустом, одновременно разворачиваясь ко второму. Тот открыл рот, чтобы закричать, но я прыгнула вперёд, сбивая его с ног всем своим весом, и впечатала колено ему в грудь, ломая рёбра. Второй удар рукоятью ножа в висок навсегда погрузил его в темноту.

​Ни капли магии. Только звериная скорость и инстинкт убийцы.

​Перешагнув через тела, я пошла дальше. След из смрада привёл меня к массивным, окованным чёрным железом двойным дверям. За ними находился Главный Ритуальный зал.

​Сквозь щель между створками пробивался тошнотворный, пульсирующий фиолетово-чёрный свет. Оттуда не доносилось ни звука — заклинание полога тишины глушило крики. Но я чувствовала, как за этими дверями обрываются чужие жизни, втягиваемые в ненасытную утробу артефакта.

​Я прижалась лбом к холодному металлу. Гнев достиг точки кипения, превратившись в абсолютный, звенящий лёд.

​— Твоё время вышло, Вейн, — прошептала я.

​Я ударила ногой в тяжёлую створку двери с такой силой, что сорвало засов, и шагнула прямо в сердце тьмы.

Глава 29. Эпицентр шторма

​Ментальный кокон, заботливо сотканный из золотого тепла, был безупречен. Он убаюкивал, успокаивал измученное ядро и дарил иллюзию абсолютной безопасности. Но разум архимага, тренированный десятилетиями жесточайшего контроля и интриг, невозможно было обманывать вечно. Особенно когда дело касалось истинной пары.

​Элиас Вернер проснулся от неестественной, звенящей пустоты.

​Он резко открыл глаза в темноте бревенчатой избы. Рука, которая ещё недавно обнимала горячее, живое тело, теперь сжимала лишь скомканную, остывшую простыню. Место рядом с ним пустовало.

​— Роксана? — его голос прозвучал хрипло, но в нём уже начала зарождаться ледяная тревога.

​Ответом ему было лишь мерное посапывание Каэля у порога да тихое бормотание Марго во сне.

​Элиас мгновенно нырнул в свой резерв, пытаясь нащупать бинарную связь. И наткнулся на глухую, непроницаемую стену золотого огня. Она заблокировала его искру, отрезала от себя, оставив лишь приторное эхо фальшивого покоя.

​Осознание ударило по нервам с силой высоковольтного разряда. Она ушла. Ушла одна.

​В ту же секунду иллюзорный покой избы разлетелся вдребезги.

​Гнев Ледяного Короля не был похож на вспышку человеческой злости. Это была первозданная, слепая стихия. Температура в комнате мгновенно опустилась ниже нуля. Деревянные стены затрещали по швам от перепада давления, а стёкла на окнах взорвались мелкой крошкой, не выдержав удара изнутри.