​— Конвой попал в сильнейший обвал на горном перевале Волчьих скал, — Изольда ядовито, хищно улыбнулась, смакуя каждое произнесенное слово и наслаждаясь моментом. — Тварь предсказуемо пыталась бежать. Мне пришлось лично завершить это конвоирование. Некротический яд «Черного кнута» не оставляет шансов даже первородным оборотням, Вернер. Она издохла в сугробе, как обычное дикое животное. Ей перегрызли горло ее же собственные, взбунтовавшиеся от голода стихии.

​— Лжешь... — хрипло, едва слышно выдохнул Элиас. Разбитые губы почти не повиновались ему, но в истощенном голосе всё еще звенела тонкая сталь.

​— Проверь сам, если не веришь мне, — Изольда сделала шаг назад, вальяжно скрестив руки на груди. — Ты ведь так отчаянно гордился вашей хваленой бинарной связью. Ну же, попробуй коснуться её разума. Почувствуй то, чего больше нет.

​Сжав зубы до кровавой пены и хруста в челюстях, Ледяной Король закрыл глаза. Превозмогая яростное сопротивление золотых цепей, которые тут же отозвались новой, ослепляющей волной судорог по всему телу, он ментальным усилием швырнул остатки своего израненного сознания вглубь выжженного резерва. Туда, где под вечной толщей льда должна была теплиться крошечная янтарная искра — тату-метка истинной пары, добровольно отданная ему Роксаной.

​Он звал её. В полном отчаянии, безжалостно ломая собственные ментальные барьеры, Элиас тянулся сквозь лиги пространства и глухие каменные стены, пытаясь уловить хотя бы слабый, едва заметный отголосок ее дыхания. Пульс истинной пары. Хоть какой-то знак того, что она жива.

​Но ответом ему была тишина.

​Страшная, звенящая, абсолютно мертвая пустота. Колоссальное расстояние, блокирующие заклятия глубоких подземелий Империи и остаточный эффект от недавнего «Раскола души» полностью отсекли его от внешнего мира. Но для смертельно уставшего, истощенного мага этот вакуум стал окончательным, не подлежащим обжалованию приговором. Искра не отозвалась. На том конце бинарного провода не осталось ничего, кроме холодной, безжизненной золы.

​Элиас медленно открыл глаза. И в этот самый миг вековая гранитная крепость Ледяного Короля с грохотом рухнула, погребая под обломками последнюю волю к жизни. В его серых, всегда расчетливых и холодных глазах больше не было льда — там воцарилось абсолютное, выжигающее душу дотла отчаяние. Без Роксаны этот мир мгновенно потерял для него любые смыслы и краски. Осталась лишь бесконечная, темная зима.

​— Убей меня, — тихо, совершенно безразлично произнес он. Его голова бессильно, надломленно опустилась на грудь. — Закончи это, Изольда. Убей.

​В ответ на его сокрушительную капитуляцию под низкими сводами каменной камеры раздался громкий, безумный, торжествующий хохот. Изольда смеялась, высоко запрокинув голову, и этот неестественный смех граничил с чистой, неподдельной истерикой чернокнижницы.

​— Убить тебя? О, нет, мой дорогой ректор! — отсмеявшись, прошипела она, резко подаваясь вперед и обдавая его запахом тлена. — Ты слишком дорого мне обошелся, чтобы я позволила тебе так легко и благородно сбежать на плаху. Ты всё еще нужен Короне. Бинарная мутация навсегда изменила саму структуру твоей магии. Министерство сделает из тебя идеального, послушного цепного пса Империи. Мы просто полностью сотрем и перепишем твою личность.

​Она медленно протянула руку и с извращенным, садистским наслаждением провела тонкими, холодными пальцами по его израненной, покрытой свежими рубцами груди. Элиас даже не шевельнулся — ему было уже глубоко плевать на любые телесные унижения.

​Длинные пальцы Изольды остановились у самой глубокой раны, оставленной министерским кнутом. На бледной подушечке ее указательного пальца осталась крупная, густая капля его багровой, еще теплой крови.

​Ведьма поднесла палец к своим тонким губам и медленно, демонстративно облизала его, прикрыв глаза. Их зрачки лихорадочно расширились, а по телу прошлась видимая волна темного, экстатического возбуждения.

​— М-м-м... — Изольда судорожно выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. — А твоя кровь чертовски вкусная, Элиас. Сладкая. В ней так много первородной, нетронутой силы... Скоро, очень скоро вся эта колоссальная мощь будет принадлежать Короне. И мне.

​Она резко развернулась и быстрыми, рваными шагами покинула сырую камеру, оставив Ледяного Короля висеть в кромешной темноте на золотых цепях. Изольда упоенно праздновала свою победу, даже не подозревая об одном: глубоко в подземельях, заблокированная всеми щитами и заклятиями мира, янтарная искра в самой глубине груди Элиаса не умерла. Она просто затаилась, сжавшись в невидимую точку и капля за каплей накапливая первородную ярость для своего самого страшного, разрушительного взрыва.

​Тяжелая, окованная потускневшей сталью дверь с протяжным лязгом захлопнулась за Изольдой. Эхо удара заметалось по каменному мешку камеры допросов, и здесь снова воцарилась удушающая, вязкая тишина, пахнущая подвальной сыростью, озоном и запекшейся кровью.

​В самом темном углу помещения, куда не доставал свет тусклых магических факелов, прямо за массивным каменным выступом осел густой, маслянистый морок. Воздух в этой точке едва заметно рябил, преломляя лучи света и искажая контуры реальности. Под этой зыбкой защитой высшего заклинания сокрытия — «Пепельной вуали», выпившей до дна резерв ее ведьминских сил, — пряталась Марго.