​— Найти девчонку-сообщницу! Обыскать жилые блоки от подвалов до чердаков! Заблокировать все портальные арки и конюшни! — доносились сквозь толстую каменную кладку хриплые, усиленные артефактами приказы командира Ищеек.

​Марго до боли плотно вжалась спиной в холодную, покрытую скользким мхом стену, зажав рот обеими ладонями, чтобы выровнять сбивчивое, свистящее дыхание. Ее магический резерв — раскаленная магма — болезненно пульсировал под тонкой кожей, обжигая вены и требуя выхода, но ведьма нечеловеческим усилием воли загоняла его всё глубже, сминая в тугой горячий комок в районе солнечного сплетения. Ищейки Министерства не были рядовыми боевыми магами. Они шли по следу как истинные гончие бездны: их расширенные, залитые тьмой зрачки реагировали на малейшие колебания эфира. А аура Марго сейчас полыхала от выброшенного в кровь адреналина так ярко, что фонила бы сквозь любые метры экранирующего гранита.

​У нее оставалось от силы минут десять до того момента, как поисковые амулеты Ищеек — мерно тикающие медные диски на их груди — просканируют нижние ярусы академии. Штурмовать министерские бронированные кареты в одиночку было чистым, ничем не оправданным самоубийством. Нужно было действовать тоньше: выбраться за пределы защитного контура, который министерские крысы уже стягивали над куполом, словно сверкающую магическую удавку, и найти тех союзников ректора, кто сумел уцелеть.

​В голове с пугающей ясностью выстроилась цепочка дерзких, балансирующих на грани безумия шагов.

​Первым делом нужно пробраться в их общую комнату в общежитии. Не ради спрятанных вещей. Роксана в своей звериной ипостаси степной рыси, как бы тщательно ни вычищала за собой пространство, неизбежно оставляла микроскопические чешуйки эпителия, волоски жесткой шерсти и фантомный мускусный запах. Если Ищейки натравят туда своих теневых тварей, они свяжут ментальный след Роксаны с аурой Марго за какие-то секунды.

​Пальцы ведьмы судорожно скользнули в потайной карман мантии, нащупав граненый стеклянный флакон. Внутри тяжело перекатывалась черная, маслянистая жидкость с серебристой взвесью — концентрированный раствор «Слепого пепла», украденный с кафедры высшей алхимии на прошлой неделе. Достаточно вылить эту тягучую смолу в камин их комнаты и активировать каплей собственной, свежей крови, как вспыхнувшее пламя выжжет не только органику, но и саму магическую матрицу помещения, оставив Ищеек обнюхивать стерильную пустоту.

​А затем — Южная Оранжерея боевых хлыщевиков. Прямые выходы из академии наверняка уже перекрыты щитами, но оставалась одна слепая зона. Из-за колоссальной концентрации тепловой магии, круглосуточно поддерживающей жизнь хищных тропических лиан посреди суровой зимы, датчики Инквизиции там всегда сбоили, задыхаясь от переизбытка энергии. Именно через заснеженный стеклянный купол Оранжереи можно было пробить путь в запретный лес.

​«Держись, Рокси, — Марго до скрипа стиснула зубы. На подушечках ее пальцев, вопреки запретам рассудка, уже потрескивали, обжигая кожу, злые золотисто-рыжие искры. —Ты ведь обещала, что мы подпалим этот проклятый мир, если нам станет скучно. Что ж... кажется, самое время чиркнуть спичкой».

​Ведьма резким движением поправила стоячий воротник форменной мантии, смахивая с плеча каменную пыль. Глаза ее потемнели, наливаясь расплавленной медью. Она бесшумно скользнула вперед по непроглядно-темному коридору, готовая превратить любого, кто посмеет встать на ее пути, в горстку теплого, послушно разлетающегося по ветру пепла.

Глава 20. Искра во тьме

​Каждый глухой удар тяжелых, окованных железом колес о промерзшую в камень зимнюю дорогу отдавался в моей расколотой голове пульсирующим взрывом боли. Массивная министерская карета, обшитая броневыми листами, нещадно подпрыгивала на ухабах, и эта механическая, бездушная тряска выбивала из меня остатки рассудка.

​Темнота внутри этого гроба на колесах была абсолютной, липкой и удушающей. Ее разбавляли лишь мертвенно-синие, тошнотворные всполохи охранных рун, грубо вырезанных прямо на потемневших дубовых панелях. Запах жженого дерева мешался с металлическим привкусом крови на языке. Массивные кандалы из метеоритного холодного железа не просто блокировали магию — их шероховатые внутренние грани вгрызались в истерзанные запястья тысячами невидимых, раскаленных игл, методично вытягивая из тела последние капли силы.

​Моя внутренняя рысь, еще час назад торжествующе и свирепо рычавшая, теперь бессильно забилась в самый дальний, темный угол подсознания. Поджав дрожащий хвост и остервенело зализывая фантомные раны, она издавала лишь жалкий, прерывистый скулеж, умирая от чудовищного стихийного голода.

​—«Разделите их! Твари! В разные концы империи!..»

​Искаженный яростью, хриплый, срывающийся на визг голос Изольды до сих пор звенел в ушах, намертво въевшись в подкорку и перекрывая монотонный гул колес.