​Я судорожно выдохнула облачко белого пара, пытаясь пошевелить онемевшими, ледяными пальцами. От малейшего движения кожа под металлом, уже вздувшаяся лопнувшими кровавыми волдырями, отозвалась новой вспышкой агонии. Насильственный, варварский разрыв нашей бинарной связи выжег в груди дыру, оставив на месте моего сияющего ядра зияющую, пульсирующую черной кровью воронку. Мой родной огонь больше не согревал — он беспомощно тлел на самом дне души грязным, удушливым чадом, отравляя кровоток едким пеплом поражения.

​Но во сто крат хуже физической боли была эта вакуумная пустота. Глухая, мертвая тишина там, где еще несколько проклятых минут назад беспрерывно бушевал серебряный океанего эмоций — шторм из ледяной ярости, первобытного страха за меня и безумной, обжигающей нежности. Я больше не слышала бархатного баритона мыслей Элиаса. Не чувствовала фантомного прикосновения его дыхания к моей коже.

​Разведка вслепую

​Сжав зубы так, что явственно хрустнули челюстные суставы, я ценой неимоверного усилия заставила себя оторвать спину от ледяной стены и выпрямиться на жестком деревянном сиденье. Паника — это непозволительная роскошь. Глупая, разрушительная эмоция, на которую у меня сейчас не было ни времени, ни сил. Если я сдамся, позволю отчаянию затопить разум — Изольда окончательно победит. А Ледяной Король, мой надменный, несгибаемый Элиас, никогда бы не простил своей дикой кошке трусливой капитуляции.

​Я плотно зажмурила глаза, отсекая мельтешение синих рун, и направила все остатки сознания на обостренный звериный слух. Окон в этой передвижной душегубке не было, но металлический каркас и тонкая передняя перегородка отлично проводили звук. Сквозь завывание вьюги, со стороны обледенелых козел, до меня донеслись обрывки приглушенных, грубых голосов конвоиров:

«...к рассвету пройдем заставу у Волчьих скал. С такой метелью тракты занесет, но приказ четкий — доставить живой».

«Черная Падь. Изольда Вейн лично распорядилась перевести девчонку в седьмой, изолированный сектор. Без права свиданий и допросов до прибытия Высшего Суда».

«А с ректором что? Слышал, он там половину Судейского Совета в лед закатал, пока цепи Подавления не активировали...» — «Молчи лучше. Вернера так просто не сломаешь. Но Высший Суд за такое предательство Короны сотрет его в порошок. Либо плаха, либо выжигание ядра».

​Выжигание ядра. Эти два слова ударили под дых с такой сокрушительной силой, что выбили из легких остатки воздуха. Сделать из великого мага, из гордого истинного правителя пустую, лишенную искры оболочку — для Элиаса, сотканного из могущества и власти, это было бы унижением, бесконечно худшим, чем смерть.

​— Нет... — беззвучно, одними пересохшими губами прошептала я.

​Моя внутренняя рысь вдруг угрожающе зарычала во мраке. И в ответ на эту чистую, первородную ярость где-то в самой глубине растерзанной груди вдруг что-то слабо, но пронзительно-отчетливо кольнуло.Вы его не тронете.

​Я замерла, боясь сделать даже лишний вдох. Там, на самом дне, в выжженном эпицентре моего изувеченного, тлеющего янтарного ядра, что-то шевельнулось. Что-то абсолютно чуждое. И это точно был не мой огонь.

​Крошечная, размером с пылинку, ослепительно-фиолетовая искра. Сгусток морозного озона и чистой, концентрированной мощи. Метка Ледяного Короля, его незримая грозовая печать, которую безумная Изольда так яростно, до кровавых ошметков пыталась выдрать из меня с мясом. Проклятый артефакт разрушил ментальный мост между нашими разумами, жестоко расколол наш идеальный бинарный источник, но он оказался бессилен уничтожить то, что уже вплелось в саму мою биологию. То, что на молекулярном уровне стало частью моей крови.

​Эта крошечная искра ритмично пульсировала в такт моему загнанно бьющемуся сердцу — бесконечно слабая, подрагивающая, но упрямая и живая. Тяжелое холодное железо кандалов, чьи руны были специально настроены на тотальное подавление огненных магов и оборотней, оказалось слепо. Оно не могло распознать и заблокировать чужеродную, дремлющую во мне грозовую стихию Элиаса.

​Конвоиры и тренированные Ищейки искали во мне дикую кошку и первородное пламя. Они надежно запечатали мою истинную суть, самонадеянно позабыв о главном: отныне я была не просто магом огня. Я была чем-то гораздо, гораздо бóльшим.

​Я медленно, чтобы не звякнуть цепями, опустила голову на грудь. Спутанные, грязные пряди волос упали вперед, создавая надежную завесу, призванную скрыть мое лицо, если кто-то из стражи вдруг решит сунуться в зарешеченное смотровое окошко. На моих разбитых, солоноватых от крови губах, в абсолютной точности повторяя фирменную, леденящую душу усмешку Вернера, медленно расцвела хищная, смертельно опасная улыбка.

​«Связь такого уровня всегда работает в обе стороны, девочка моя...» — бархатным эхом отозвался в закоулках памяти его низкий, пробирающий до мурашек голос.