​— Потому что ваша печать идеальна, — я не отвела взгляда, когда он подошел вплотную.

​— Моя печать статична, Роксана, — Элиас остановился так близко, что тепло его тела окутало меня невидимым коконом. — Она прячет твой резерв, пока ты находишься в состоянии покоя или выполняешь ювелирную работу. Но если тебе придется вступить в реальный бой... если твоему перевертышу будет угрожать смертельная опасность, маскировка слетит.

​Он поднял руку. Я инстинктивно задержала дыхание, ожидая, что его пальцы снова сомкнутся на моих запястьях, как в прошлый раз. Но вместо этого Вернер медленно, почти невесомо провел костяшками пальцев по моей щеке, спускаясь к линии челюсти.

​От этого контраста — его холодного, отстраненного тона и обжигающе нежного, интимного жеста — у меня закружилась голова.

​— Сегодня мы не будем сидеть у камина, — шепнул он, и его глаза потемнели, затягиваясь грозовой дымкой. — Сегодня ты будешь атаковать меня.

​Внутренняя кошка встрепенулась, издав удивленный, гортанный рык. Атаковать верховного магистра? Боевого мага высшей категории? Это было равносильно самоубийству.

​— Вы шутите, — нервно сглотнув, произнесла я. — Если я выпущу первородное пламя в бою, вы сами сказали — печать спадет.

​— Не спадет. Потому что я буду держать твое сознание, пока ты бьешь, — Элиас отступил на шаг, и воздух вокруг него мгновенно заледенел, уплотняясь. Невидимая сила раздвинула тяжелую кожаную мебель к стенам, освобождая центр кабинета. — Суть сегодняшнего урока проста:

​Расщепление внимания: Твой зверь должен научиться бить в полную силу, пока твой человеческий разум концентрируется на поддержании серебряного фильтра.

Синхронизация в динамике: Ты будешь черпать магию, а я — задавать ей правильный вектор.

Доверие: Если ты закроешься от меня хоть на секунду — твое пламя вырвется из-под контроля и сожжет этот кабинет дотла.

​Вернер встал в свободную боевую стойку, слегка согнув колени и приподняв руки. Его лицо превратилось в бесстрастную, высеченную из мрамора маску.

​— Нападай, Рокс. Без заученных формул. Используй свою дикую магию, но пропускай ее через меня.

​Я сделала глубокий вдох, позволяя зверю подойти к самой кромке сознания. Золотое, пульсирующее тепло начало подниматься по венам. Я вскинула руки, и с моих пальцев сорвался тяжелый, гудящий сгусток яростного огня, устремившийся прямо в грудь ректора.

​В ту же долю секунды Элиас ударил по моему разуму.

​Это не было мягким, бережным проникновением, как прошлой ночью. Это был жесткий, властный захват. Его ментальные нити вонзились в мое сознание, как серебряные крючья, намертво сцепив нашу магию.

​Мой золотой файербол, летящий в него, прямо в воздухе изменил цвет, вспыхнув стандартным рубиновым академическим пламенем. Вернер небрежно, одним движением кисти, развеял его в метре от себя.

​— Слабо, — процедил он, и в его голосе проскользнула насмешка, призванная разозлить моего зверя. — Твоя рысь боится меня оцарапать? Или ты способна только големов со спины бить?

​Мои глаза непроизвольно вспыхнули янтарем. Рысь взревела, принимая вызов.

​Я сорвалась с места, используя кошачью грацию, и, уйдя в перекат, выбросила сразу два огненных хлыста, целясь ему по ногам. Элиас даже не сдвинулся с места. Он лишь усилил ментальное давление в моей голове, заставляя меня прогонять ярость через его ледяную призму. Мои золотые хлысты послушно налились «законным» багровым светом, разбившись о его невидимый щит снопом безопасных искр.

​— Сильнее! — рявкнул он, его глаза горели азартом.

​Мы закружились по кабинету в безумном, диком танце. Я атаковала, швыряя в него сгустки жидкого пламени, создавая огненные вихри, обрушивая на него всю мощь своего нестабильного резерва. А он, даже не атакуя в ответ, играючи блокировал каждый мой удар, одновременно жестко удерживая мое сознание в ежовых рукавицах своего ментального контроля.

​Моя кровь кипела. Я физически чувствовала, как его холодный, колючий озон переплетается в моих венах с моим первобытным огнем. Мы дышали в унисон, двигались в унисон, наши мысли слились в один сплошной, пульсирующий поток боевого транса.

​Я попыталась зайти ему за спину, формируя в руке нестабильное огненное лезвие, но Элиас оказался быстрее.

​Он резко развернулся, перехватил мое запястье железной хваткой, лишая равновесия, и одним плавным, неуловимым движением прижал меня спиной к массивному книжному шкафу. Мое огненное лезвие с шипением погасло, так и не родившись.

​Тяжелый фолиант с грохотом свалился с верхней полки куда-то на ковер, но мы этого даже не заметили.