​Элиас Вернер неспешно спустился с помоста и подошел к нам. Его шаги звучали пугающе громко. Он остановился рядом со мной, его плечо едва заметно, но так надежно закрывало меня от инквизиторов. Запах морозного озона полностью вытеснил удушливые орхидеи.

​— Департамент ментального контроля провел проверку, — чеканя каждое слово, ледяным тоном произнес ректор, глядя на Изольду сверху вниз с уничтожающим презрением. — Результат очевиден. Адептка Рокс чиста. А вот к вам, старший куратор, у меня появились серьезные вопросы.

​Вернер перевел тяжелый взгляд на Слепых Ищеек.

​— Вы вторглись на территорию вверенной мне Академии во время проведения государственной аттестации. Вы сорвали завтрак факультета на основании... истеричных и ничем не подкрепленных подозрений одного куратора. Я лично подам жалобу Верховному Инквизитору на это вопиющее превышение должностных полномочий. А теперь — вон из моего зала.

​Инквизитор молча убрал кристалл под плащ и коротко кивнул. Тени развернулись и бесшумно растворились в дверном проеме.

​Изольда осталась стоять одна. Опозоренная. Раздавленная своим собственным планом, который обернулся против нее же. Она вскинула полный жгучей ненависти взгляд на Вернера, затем перевела его на меня. В ее глазах плескался яд, но она понимала, что проиграла эту битву вчистую. Развернувшись на каблуках, она вылетела из зала под перешептывания сотен студентов.

​Элиас даже не посмотрел ей вслед. Он повернулся ко мне, и на долю секунды, недоступную ничьим больше глазам, уголок его губ дрогнул в едва заметной, одобрительной усмешке.

​— Приятного аппетита, адептка Рокс, — сухо, возвращаясь к своему официальному тону, сказал он. — Не опаздывайте на экзамен.

​Он развернулся и направился обратно к преподавательскому столу. А я стояла посреди Большого зала, чувствуя, как внутри расцветает пьянящее, дерзкое чувство абсолютной защищенности. Ледяной Король поставил на мне свою печать, и теперь никто в этой империи не смел тронуть его личную, дикую рысь.

Я медленно, на негнущихся от откатившего адреналина ногах, опустилась обратно на дубовую скамью. Большой зал все еще гудел, переваривая только что разыгравшуюся драму, но на наш стол теперь оглядывались исключительно с благоговейным трепетом.

​Марго смотрела на меня так, словно я внезапно отрастила вторую голову. В ее дрожащих руках была зажата так и не надкушенная булочка.

​— Рокси... — выдохнула она, округлив глаза до размеров медных монет. — Ты... ты прошла Слезу Истины. Саму Слезу! Я думала, Изольда сейчас с жиля сдерет с тебя кожу, а в итоге ее саму смешали с грязью при всей академии! Боги, я почти уверена, что ректор Вернер готов был лично испепелить ее на месте.

​Я лишь сдержанно кивнула, потянувшись за своим остывшим травяным чаем.

​— Инквизиторам здесь не место, Марго. Ректор просто защищал авторитет академии, — ровным тоном произнесла я, хотя мое сердце все еще выбивало бешеный, торжествующий ритм.

​«Защищал авторитет академии». Какая красивая, удобная ложь для всех остальных. Мы оба знали правду. Он защищалсвое .

​Третий экзамен —«Конструктивная пиромантия и тонкие плетения» — начался ровно в полдень в закрытом тренировочном павильоне. Эта дисциплина считалась ювелирной. Здесь не нужно было взрывать големов или сжигать манекены. Здесь требовался абсолютный, математически выверенный контроль.

​Задание состояло в том, чтобы создать из чистого огня сложную пространственную фигуру — цветок, животное или оружие — и удерживать ее структуру в течение пяти минут, не позволив пламени обжечь лист пергамента, на котором эта фигура располагалась.

​Комиссия сидела на возвышении. Элиас Вернер, как и всегда, занимал кресло по центру. В его лице больше не было ни капли той обжигающей тьмы, что пульсировала между нами ночью. Идеальный, хладнокровный судья. Но теперь, благодаря ментальной связи, я чувствовала его присутствие иначе. Серебряная нить его магии в моем сознании едва заметно вибрировала каждый раз, когда он смотрел в мою сторону.

​Когда назвали мое имя, я подошла к столу с пергаментом абсолютно спокойной.

​Я не стала вытягивать магию с трудом, как на первом экзамене, и не позволила зверю вырваться наружу, как на втором. Я сделала именно то, чему Элиас учил меня у камина. Я прикрыла глаза и обратилась к своему яростному, первородному золоту, пропуская его через холодный серебряный фильтр ректорской защиты.

Концентрация: Я подняла руки, позволяя отфильтрованной магии стечь на кончики пальцев.

​Формирование: Пламя сорвалось вниз, но не хаотичным потоком, а тонкими, как шелковые нити, струйками.

​Фиксация: На белом листе пергамента, не оставляя даже легкого следа копоти, расцвел огненный лотос. Каждый его лепесток был прорисован до мельчайших прожилок. Он пульсировал ровным, густым рубиновым светом, абсолютно послушный моей воле.