​Резкий, раздражающий и ритмичный цокот острых каблуков по каменному полу коридора разрушил магию момента с жестокостью разбитого стекла.

​А следом за звуком шагов в тесное пространство раздевалки наглым, удушливым облаком ворвался чужой парфюм. Густой, тошнотворно-сладкий аромат черных орхидей и тяжелого мускуса мгновенно перебил чистый, искрящийся озон Вернера.

​Моя внутренняя рысь мгновенно оскалилась, шерсть на ее виртуальном загривке встала дыбом. Я знала этот запах. И я ненавидела его владелицу каждой клеткой своего существа.

​— Магистр Вернер? Вот вы где. А я-то гадаю, куда пропал верховный судья прямо посреди аттестации, — голос, прозвучавший от дверей, был обманчиво бархатным, с тщательно отрепетированной, тягучей хрипотцой.

​Элиас замер. В ту же микросекунду, как прозвучал первый слог ее голоса, всё то первобытное, темное и живое, что только что бурлило в его глазах, схлопнулось. Он убрал руку с моей шеи так резко, словно обжегся, и выпрямился, мгновенно надевая на себя непроницаемую, глухую броню Ледяного Короля.

​Я с трудом проглотила разочарованный рык, поворачивая голову к незваной гостье.

​В дверном проеме, картинно оперевшись плечом о косяк, стоялаледи Изольда Вейн — старший куратор боевого факультета и по совместительству специальный надзиратель от Министерства.

​Она была потрясающе, ядовито красива, но ее красота всегда казалась мне искусственной, выверенной до миллиметра:

​Идеальная осанка: Вымученная годами светских интриг, а не звериной грацией.

​Кроваво-красная мантия: Слишком узкая, слишком откровенно подчеркивающая изгибы тела для преподавателя.

Хищный оскал: Тонкие губы, всегда растянутые в снисходительной улыбке, скрывали за собой острые зубы амбициозной стервы.

​В её взгляде, устремленном на Элиаса, всегда безошибочно читался один и тот же маниакальный, двойственный голод. С одной стороны, она до одури, до истерики хотела затащить этого недосягаемого, властного мужчину в свою постель. А с другой — с не меньшим наслаждением впилась бы острыми зубами в его идеальную глотку, мстя за каждую секунду его отстраненности. Она жаждала сломать его, подчинить и обладать им.

​Но ректор всегда был к ней абсолютно, безжалостно холоден.

​— Леди Вейн, — тон Вернера опустился ниже нулевой отметки, в нем зазвенели острые льдинки. Он даже не повернулся к ней всем корпусом, ограничившись презрительным полуоборотом. — Я не помню, чтобы приглашал вас в женскую раздевалку первокурсников.

​Изольда ничуть не смутилась. Она медленно, покачивая бедрами, сделала несколько шагов внутрь помещения, смерив меня таким уничижительным взглядом, словно я была не живым человеком, а кучкой грязного пепла на ее дорогих туфлях.

​— Комиссия ожидает вас, Элиас, — промурлыкала она, намеренно опуская официальное звание и делая акцент на его имени. — Очередная группа адептов готова к выходу на арену. Я не могла допустить, чтобы вы пропустили их жалкие потуги из-за... — она брезгливо сморщила идеальный носик, глядя на мою перепачканную сажей водолазку, — из-за воспитательной беседы с этой неконтролируемой выскочкой. Она чуть не убила големов, которые стоят целое состояние!

​Внутри меня закипела ярость. Мои когти рефлекторно удлинились, царапая медный край раковины. Я была готова прямо сейчас показать этой раздутой от самомнения министерской кукле, как выглядит настоящая, неконтролируемая выскочка.

​Но Вернер опередил меня.

​— Адептка Рокс продемонстрировала высший уровень боевой адаптации, куратор Вейн, — его голос был тихим, но в этой тишине таилась угроза, способная заморозить кровь в венах. — И я настоятельно рекомендую вам следить за своим тоном, когда вы даете оценку решениям верховного ректора Академии.

​Улыбка Изольды дрогнула. На долю секунды ее идеальное лицо исказила уродливая гримаса уязвленного самолюбия. Она ненавидела, когда он ставил ее на место, но ничего не могла поделать с его абсолютной властью.

​— Разумеется,магистр , — процедила она сквозь зубы, ее глаза злобно блеснули. — Я всего лишь пекусь о репутации нашего заведения. Прошу прощения, если помешала вашему... наставничеству.

​Она развернулась, взметнув полами красной мантии, и быстрым, нервным шагом вышла в коридор, цокая каблуками. Удушливый запах орхидей потянулся за ней следом, но всё еще висел в воздухе тошнотворным осадком.

​Мы снова остались одни. Но момент был безвозвратно упущен.

​Элиас медленно натянул снятую перчатку обратно на руку, тщательно разглаживая каждую складку на темной коже. Его лицо снова превратилось в неприступный, каменный фасад.

​— Идите в общежитие, адептка Рокс, — сухо, сугубо официальным тоном приказал он, не глядя мне в глаза. — Ваш экзамен окончен.

​Он развернулся и пошел к выходу. Но у самых дверей ректор на секунду остановился. Он не обернулся, лишь слегка повернул голову, и его глубокий, вибрирующий голос, в котором снова на мгновение прорезался запах грозы, тихо отразился от кафельных стен:

​— И не смей больше прятать свой огонь. Ни от кого.