​Отказ от классических стоек: Магистр Торн учил нас стоять твердо, словно вбитые в землю сваи, и кастовать заклинания руками. Я же училась выпускать огонь в прыжке, в кувырке, сплетая потоки пламени с кошачьей, нечеловеческой гибкостью перевертыша.

​Синхронизация резерва: Я больше не черпала магию как из колодца. Я позволила ей смешаться с моей кровью. Мой внутренний зверь сам стал генератором огня, ревущим, голодным и неудержимым.

​Утро второго экзамена выдалось ясным, но обманчиво морозным. Дисциплина«Динамический бой и преодоление препятствий» проходила на Большой Арене — огромном амфитеатре с песчаным дном, окруженном трибунами для зрителей и судейскими ложами.

​На этот раз посмотреть на бойню первокурсников собрались не только преподаватели, но и студенты старших курсов.

​Когда наш поток вывели на кромку песка, я мгновенно нашла взглядом правительственную ложу. Элиас Вернер восседал в высоком кресле, одетый в свой парадный министерский камзол цвета воронова крыла с серебряным шитьем. Тот самый камзол, в котором он танцевал со мной на балу. Его поза излучала ледяное, отстраненное величие. Ледяной Король снова надел свою идеальную, непроницаемую маску абсолютного равнодушия.

​Но сегодня меня это больше не ранило. Сегодня это вызывало во мне лишь жгучий, хищный азарт.

​Экзамен шел тяжело. Задачей было пересечь арену из точки «А» в точку «Б», преодолев полосу препятствий, которую генерировали преподаватели иллюзий и артефакторики. Из песка вырастали каменные шипы, в воздухе кружили ледяные лезвия, а на полпути адептов ждали три массивных голема из прессованной глины.

​Большинство студентов сыпались на големах. Они пытались действовать по учебнику: ставили громоздкие огненные щиты, замирали на месте, концентрируясь, и тут же получали тяжелый глиняный кулак в грудь, отлетая к защитному барьеру.

​— Адептка Рокс! — голос декана разнесся над ареной, усиленный магией. — На исходную позицию.

​Я скинула теплую мантию прямо на руки опешившей Марго. Оставшись в узких тренировочных брюках и облегающей черной водолазке, не стесняющей движений, я легко, пружинисто спрыгнула с парапета на песок.

​Трибуны презрительно затихли. Все помнили мой позорный, бледный щит на прошлом экзамене. Они ждали повторения провала.

​Я встала на стартовую линию. Прикрыла глаза, делая глубокий, медленный вдох. Запах пыли, пота, страха сокурсников. И где-то там, высоко на трибунах — тончайшая, едва уловимая нотка озона. Мой зверь внутри низко зарычал, требуя крови и зрелищ.

​— Начали! — скомандовал Торн, взмахнув красным флагом.

​Я не стала вызывать щит. Вообще.

​Вместо этого я сорвалась с места с такой нечеловеческой, немыслимой для обычной первокурсницы скоростью, что песок брызнул из-под моих сапог золотым веером.

​Земля впереди вздыбилась — сработала первая ловушка, выпуская рой острых каменных дротиков. Обычный маг остановился бы, чтобы выжечь их. Я, не сбавляя бешеного темпа, резко ушла в длинный, стелющийся перекат, пропуская камни над головой, оттолкнулась руками от земли и взмыла в воздух.

​В прыжке я сжала кулаки. Мои глаза, я точно знала это, сейчас полыхали безумным, звериным янтарем.

​Золотое, ревущее, первородное пламя сорвалось с моих пальцев, но это не был стандартный файербол. Огонь принял форму двух длинных, ги гибких и хищных хлыстов. Приземлившись на одно колено, я с разворота ударила ими по песку. Ударная волна жидкого золота снесла вторую линию ловушек, расплавив ледяные лезвия еще до того, как они успели в меня прицелиться.

​На трибунах кто-то ахнул.

​Но главное испытание было впереди. Трое четырехметровых глиняных големов тяжело шагнули мне навстречу, сотрясая арену. Их неповоротливые, но смертоносные руки-кувалды занеслись для удара.

​— Рокси, щит! — истошно, забыв о субординации, завизжала Марго с края арены.

​Но дикая рысь не прячется за щитами. Она нападает.

​Я издала гортанный, совершенно нечеловеческий боевой клич и бросилась прямо на центрального голема. В ту долю секунды, когда его кулак должен был размазать меня по стене, я рыбкой скользнула у него между ног, оставляя на его глиняных икрах два глубоких, плавящихся разреза от моих огненных когтей.

​Голем взревел и рухнул на колени.

​Оттолкнувшись от его массивной спины, как от трамплина, я взлетела в воздух. Мое тело извивалось с пугающей, смертоносной грацией хищника. В полете я соединила руки, собирая всю мощь своего дикого резерва, всю свою боль, обиду и ярость последних дней, в один нестабильный, ослепительно-яркий золотой сгусток пламени.

​Я обрушила этот сгусток прямо на головы оставшихся двух големов.

​Взрыв был оглушительным.