​Сам ректор на завтраке не появился. И от этого пустующего кресла во главе стола преподавателей мне становилось еще тревожнее. Затишье перед бурей?

​Первой парой в расписании стояла Практическая Боевая Магия на открытом полигоне. Это был мой самый ненавистный, унизительный предмет, на котором я обычно жалась мышью в сторонке, чтобы нечаянно не выдать свою «пустышковую» сущность.

​Мы выстроились в ровную шеренгу перед обгоревшими манекенами. Вел занятие пожилой, весь покрытый шрамами, но очень суровый профессор Флинт. Воздух пах озоном и жженой землей.

​— Итак, адепты! — рявкнул он, расхаживая перед строем, заложив руки за спину. — Сегодня отрабатываем концентрированный огненный пульсар. Формируем ядро, направляем поток, бьем точно в центр мишени! Адептка Веспер! Выходите первой! Пора прекращать прятаться за широкими спинами сокурсников.

​Я нервно сглотнула вязкую слюну и на ватных ногах вышла вперед. Обычно мой «пульсар», с трудом выдавленный из контрабандных накопителей, напоминал грустную, чадящую бенгальскую искорку, которая жалко гасла на полпути к цели.

​Я выдохнула, закрыла глаза, привычным жестом потянулась к источнику энергии внутри себя... и на секунду забыла, что теперь он не ограничен жесткими рамками металла. Сила Бездны, навеки смешанная с моей аурой, отозвалась с восторгом и радостно рванулась наружу сметающим потоком.

​Я распахнула глаза, машинально сформировала огненный шар и резко выбросила руку вперед.

​Вместо искры с моих дрожащих пальцев сорвался ревущий, ослепительно белый сгусток пламени размером с пушечное ядро. Он с оглушительным, закладывающим уши грохотом врезался в тренировочную мишень, разнеся в дымящиеся щепки не только ее, но и фрагмент защитной каменной стены за ней. Плотная ударная волна ударила по ногам, сбив на землю стоявших в первом ряду студентов. Профессор Флинт охнул, побледнел и схватился за сердце, оседая на песок.

​На пыльном полигоне повисла абсолютная, звенящая тишина. Я стояла, статуей застыв с вытянутой рукой, в глубоком шоке глядя на дымящуюся воронку с оплавленными краями. Кажется, на эмоциях я немного переборщила с концентрацией.

​И в этой вакуумной тишине раздались медленные, издевательски размеренные хлопки.

​Из глубокой тени тренировочных арок неслышно вышел Дариан Рейн.

​Он был одет в строгий, абсолютно черный, глухой мундир боевого мага, который подчеркивал его идеальную выправку и широкие плечи. На его точеном лице не было ни ярости, ни гнева. Только пугающее, расчетливое спокойствие хищника и холодная полуулыбка, от которой мне захотелось немедленно закопаться в только что выбитую мной воронку.

​— Браво, адептка Веспер, — бархатный, пробирающий до мурашек голос ректора разнесся над затихшим полигоном. Он неторопливо приблизился, глядя на меня так, словно я была редким, невероятно красивым, но смертоносным насекомым, пойманным под стекло. — Потрясающий, феноменальный прогресс для студентки, которая еще вчера не могла зажечь столовую свечу без помощи охотничьих спичек.

​Он остановился вплотную ко мне. На его правой руке снова угрожающе поблескивал оригинальный перстень с черным камнем. Рейн чуть наклонил голову так, чтобы его слова, почти касающиеся моей кожи, слышала только я:

​— Ты украла у меня личный артефакт. Ты проникла в мой защищенный кабинет. И ты использовала «Сердце Бездны», чтобы навсегда привязать к себе чужую магию.

​Мое сердце сорвалось в свободное падение куда-то в район желудка.

​Он знал. Он точно знал всё.

​— А теперь, моя дорогая гениальная воровка, — его губы почти коснулись моей мочки уха, обжигая ее горячим дыханием, запахом кофе и мужского парфюма, — ты тихо пойдешь со мной. И мы предельно подробно обсудим, как именно ты будешь отрабатывать свой колоссальный долг перед Империей... и передо мной лично. Если, конечно, не хочешь, чтобы я прямо сейчас, на глазах у всего курса, сдал тебя палачам в Тайную Канцелярию.

​Полигон превратился в безвоздушный вакуум. Я затылком чувствовала, как на нас в немом шоке пялятся десятки пар студенческих глаз: орк Грог замер с нелепо открытым ртом, Ирис побелела настолько, что слилась с плывущими облаками, а профессор Флинт вообще, кажется, забыл, как дышать.

​Рейн всё еще стоял в моем интимном личном пространстве, и от его высокой фигуры исходила такая подавляющая концентрация скрытой угрозы, что воздух вокруг нас начал потрескивать от статического электричества, поднимая волоски на моих руках.

​— Я... я могу всё логично объяснить, магистр, — мой голос прозвучал предательски тонко, как у первокурсницы. — Это был незапланированный учебный эксперимент по... по внеплановой проверке стрессоустойчивости вашей системы безопасности!

​Рейн издал короткий, сухой, лающий смешок, который не предвещал мне ничего, кроме глобальной катастрофы.