​— Учебный эксперимент? — переспросил он с таким ледяным, смертоносным спокойствием, что у меня по позвоночнику пробежал табун мурашек. — Что ж, Веспер. Раз вы так отчаянно жаждете внеурочных практических занятий, мы не будем прерывать учебный процесс. Профессор Флинт, продолжайте занятие! Адептка Веспер с этой секунды переходит под мое личное кураторство. На неопределенный срок.

​Он стальной хваткой схватил меня за локоть — его длинные пальцы сжались на ткани мантии жестко, как кандалы, — и бесцеремонно потащил прочь с полигона.

​— Эй! Отпустите! Я вообще-то еще не закончила метать пульсары! Мне нужно закрепить материал! — возмутилась я, упираясь каблуками в песок и пытаясь вырвать руку, но куда там. Ректор шагал с такой стремительной скоростью, что мне приходилось почти бежать вприпрыжку, чтобы просто не волочиться по земле.

​— Хватит с вас разрушительных пульсаров, — отрезал он, даже не удостоив меня взглядом. — Вы уже достаточно разрушили для одной студентки за одну ночь.

​Мы быстрым шагом пересекли мощеный двор, под шокированные взгляды прошли через гулкий главный холл и свернули в сторону закрытого жилого крыла преподавателей. Я с ужасом понимала: если он сейчас приведет меня в свой официальный кабинет, я оттуда либо не выйду вообще, либо выйду уже без права на ночные приключения. В лучшем случае — в антимагических наручниках. В худшем — с каленым клеймом государственной преступницы.

​— Магистр, пожалуйста, послушайте! — я судорожно попыталась сменить тактику и перешла на жалобный, умоляющий тон. — Вы же не можете меня просто так исключить! У меня... у меня теперь талант! Вы сами только что видели эту воронку! Вы же хотите, чтобы академия в будущем гордилась своими выдающимися выпускниками, а не прятала их по темницам...

​— Я хочу, чтобы моя Академия банально не сгорела дотла из-за одной безрассудной девчонки, почему-то решившей, что она умнее всех высших магистров Империи вместе взятых. — Он резко, взметнув полы мундира, остановился у неприметной дубовой двери в слепом боковом коридоре и одним жестким рывком втолкнул меня внутрь.

​Это была не его канцелярия. Это была небольшая, полутемная, но невероятно уютная библиотека-кабинет, судя по всему — гостиная его личных апартаментов. Пахло старой кожей, дорогим табаком и древесной золой. Рейн шагнул следом и захлопнул дверь. Я отчетливо услышала, как многоступенчатый замок тяжело щелкнул, наглухо отрезая нас от внешнего мира под действием сложного запирающего заклинания.

​— Итак, — он медленно повернулся ко мне, плавным движением сбрасывая с плеч тяжелый мундир и оставаясь в одной белоснежной рубашке с небрежно закатанными до локтей рукавами. — Теперь, когда нас точно никто не услышит, расскажите мне правду, Алексия. Зачем вам так отчаянно понадобилась концентрированная магия Бездны? Вы же читали трактаты. Вы понимаете, что она — это чистый яд для неподготовленного тела? Привязывая ее к себе кустарным способом, вы буквально подписали себе отложенный смертный приговор.

​Его взгляд внезапно стал очень странным. В нем больше не было искрящейся ярости или желания разорвать меня на части. В грозовых глазах плескалась холодная, аналитическая, почти болезненная тревога.

​— Вам никогда этого не понять, — я упрямо вздернула подбородок, заставляя себя смотреть прямо в его пронзительные глаза, хотя внутри меня всё мелко тряслось от отката адреналина. — У вас, столичных аристократов, в роду все рождаются с золотой ложкой во рту и магией в крови. А у меня... у меня была только угасающая жизнь моей младшей сестры на кону. И если единственная цена за лекарство для нее — это риск быть выжженной изнутри чужой силой, то я, не задумываясь, заплачу эту цену.

​Рейн замер, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его идеальные брови едва заметно дрогнули и поползли вверх.

​— Сестры? — он сделал медленный скользящий шаг ближе. — В подробном досье на адептку Веспер черным по белому сказано, что вы круглая сирота без родственников, выросшая в нищем приюте на самой окраине Империи.

​— Досье всегда можно грамотно подделать, магистр, — я криво, надломленно усмехнулась. — Точно так же, как и ваши хваленые перстни.

​Он подошел вплотную. Жар его тела ощущался даже сквозь плотную ткань моей мантии. Рейн медленно поднял руку и, прежде чем я успела инстинктивно отпрянуть, невесомо коснулся кончиками прохладных пальцев моей скулы — прямо там, где запеклась кровь от розового шипа. Прикосновение было неожиданно трепетным, нежным, но обожгло меня сильнее любого огненного пульсара.

​— Вы совершенно безумны, Веспер, — очень тихо, почти шепотом сказал он. И сейчас его глубокий голос больше не звучал как приговор инквизитора. Он звучал как... вынужденное, болезненное признание. — Вы совершили абсолютно невозможное. Вы виртуозно взломали мою параноидальную защиту, вы обвели меня вокруг пальца, глядя прямо в глаза, и вы рискнули собственной жизнью ради того, о чем я даже не подозревал.

​Он плавно наклонился к моему лицу, сокращая безопасную дистанцию до катастрофического минимума.