Но триумфальной радости не было. Был только дикий, звенящий в ушах адреналиновый мандраж. Потому что у меня в запасе оставалось не больше часа до конца отработки. Ровно в час ночи пунктуальный ректор снимет защитный купол. И в ту же секунду, когда магия вернётся в эти стены, он поймёт, что артефакт на его пальце — мёртвая, фонящая пустотой фальшивка.

​Таймер пошёл. И мне нужно было успеть ограбить самый защищённый кабинет империи до того, как этот грозовой дракон обнаружит пропажу и обрушит на академию весь свой сокрушительный гнев.

​Оставшиеся сорок минут тянулись так мучительно долго, словно кто-то из высших магов наложил на Главный Архив высокоуровневое проклятие искажения времени.

​Я с остервенением скрипела пером, механически переводя жуткие трактаты о правильном поднятии костяных умертвий, но перед глазами стояли не древние руны, а безжалостный циферблат высоких напольных часов в углу зала. Бронзовые стрелки двигались с издевательской, садистской медлительностью.

​Половина первого.

Если я покорно досижу до конца отработки, Рейн снимет купол прямо при мне. Его оборванная ментальная связь с кольцом не восстановится. Он посмотрит на свою руку, потом переведёт свой страшный взгляд на меня, за секунду сложит два и два... и мой пепел развеют над Северными Пустошами ещё до рассвета.

​Мне нужно было уйти раньше. Любой ценой.

​Я сделала глубокий вдох, силой воли заставляя кровь отхлынуть от лица и бледнея (спасибо долгим тренировкам в симуляции голодных обмороков перед жестокими надзирателями в приюте), и неверной, шатающейся походкой направилась к столу ректора, неся в руках стопку переведённых свитков.

​— Магистр Рейн... — мой голос жалобно, надломленно дрогнул, когда я положила шуршащие пергаменты на край столешницы. — Я закончила перевод. И, если вы позволите... могу я пойти к себе в блок чуть раньше?

​Он оторвался от своих бумаг и глубоко нахмурился. Его цепкий, сканирующий взгляд мгновенно скользнул по моему бледному лицу, синеватым губам и дрожащим рукам.

​— Что с вами, Веспер? Десять минут назад вы были полны сил и неприкрытой дерзости, а сейчас выглядите так, словно сами только что неудачно восстали из могилы.

​— Наверное, сказывается хронический недосып. И... — я потупила взгляд, виртуозно изображая крайнюю степень девичьего смущения. — Ваш прекрасный кофе оказался слишком крепким для моего слабого аристократического сердца. Оно бьётся так неестественно быстро, что мне тяжело сделать вдох.

​Это была почти не ложь. Сердце действительно колотилось о рёбра, как сумасшедшая птица в клетке, а во внутреннем кармане мантии тяжёлым, радиоактивным грузом лежал украденный артефакт.

​Рейн молчал несколько долгих, невыносимых секунд. Я физически чувствовала, как по моей спине, между лопаток, медленно стекает холодная капля пота.А вдруг он решит проявить благородную заботу и лично проводит меня до медпункта? Или, что ещё хуже, прикажет сидеть здесь до ровного часа, чтобы «проконтролировать мой пульс»?

​Но ректор лишь коротко, сухо кивнул.

— Идите, адептка. И завтра с утра первым делом зайдите к целителю, пусть выдаст вам курс укрепляющего зелья. Мне совершенно не нужны театральные обмороки на моих практических лекциях.

​— Спасибо вам, магистр. Спокойной ночи, — я развернулась и, изо всех сил стараясь не сорваться на позорный бег, пошла к спасительному выходу.

​Спиной я чувствовала его пристальный, сверлящий взгляд. Казалось, каждый мой шаг отдаётся грохотом пушечного выстрела в абсолютной тишине архива. Дверь. Прохладная латунная ручка. Тяжёлая створка со скрипом поддаётся.

​Я скользнула в тёмный коридор и бесшумно закрыла за собой дверь.

​Светящиеся магические часы над входом показывали ровно без пятнадцати час. У меня было всего пятнадцать минут до того, как Рейн деактивирует подавляющий купол. Пятнадцать минут на то, чтобы пересечь половину огромной академии, вскрыть самый защищённый кабинет Империи и провести сложнейший нелегальный ритуал энергетической привязки.

​И я побежала.

​Я неслась по тёмным, спящим коридорам, перепрыгивая через ступеньки и чудом уворачиваясь от полупрозрачных патрулирующих призраков-надзирателей. Свернув в длинную Галерею Основателей, я нырнула за пыльный гобелен с единорогом, срезая путь через узкий тайный ход в каменной кладке, который вывел меня прямо к подножию колоссальной Центральной башни.

​Винтовая лестница, ведущая в святая святых ректора, казалась бесконечной спиралью в ад. Дыхание с сиплым свистом вырывалось из горящих лёгких, икроножные мышцы гудели, но я не сбавляла сумасшедший темп, перескакивая через две ступени разом.

​Наконец, впереди показалась широкая площадка самого верхнего этажа. И две массивные, высеченные из серого гранита горгульи, охраняющие подступы к резной дубовой двери.

​Стоило мне только ступить подошвой сапога на последнюю ступеньку, как в их пустых, слепых глазницах вспыхнуло зловещее, пульсарующее багровое пламя. Каменные крылья с жутким, скрежещущим звуком развернулись, наглухо перегораживая проход. Утробный, гортанный рык хищников сотряс древние стены башни, осыпая на пол каменную крошку.