​К тяжёлым дверям Главного Архива я подошла без двух минут десять, крепко сжимая в руках небольшой серебряный поднос. На нём грациозно поблескивал пузатый медный кофейник, источающий божественный аромат, и стояли две крошечные фарфоровые чашки. Если уж идти на преступление государственного масштаба, то делать это нужно красиво.

​Антимагический купол привычно, до звона в ушах сдавил виски, стоило мне только переступить порог. Мои спрятанные под корсетом накопители послушно «уснули», отрезая меня от фальшивой магии.

​Магистр Рейн сидел за своим колоссальным столом, с головой зарывшись в стопки ветхих документов. Сегодня он выглядел по-человечески уставшим: между идеальными бровями залегла суровая, глубокая складка, а строгий галстук был небрежно ослаблен на шее.

​Я подошла к столу, стараясь ступать максимально плавно, чтобы предательски не звякнули чашки и не выдать крупную дрожь в коленях. Фальшивый перстень в кармане казался тяжелее пушечного ядра.

​— Добрый вечер, магистр, — я с тихим стуком опустила поднос на самый край его стола. — Решила ответить любезностью на вчерашнюю любезность. Кофе по-восточному, с кардамоном и щепоткой корицы. Говорят, отлично стимулирует работу мозга после общения с нерадивыми и дерзкими студентками.

​Рейн медленно, словно нехотя, поднял голову. Его грозовые глаза сфокусировались сначала на парящем над кофейником парке, а затем на моём лице. В глубине зрачков мелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось въедливой, профессиональной подозрительностью.

​— Вы меня пугаете, Веспер, — он плавно отложил серебряное перо. Тот самый оригинальный перстень на его правой руке тускло блеснул в свете магической сферы. — Вчера вы были готовы сожрать меня живьём за один только взгляд, а сегодня приносите кофе в постель... то есть, в архив. Мне стоит заранее позвать дежурного целителя с универсальным антидотом?

​— Обижаете! — я картинно, с оскорблённым видом прижала свободную руку к груди. — Никакого яда. Только чистый, концентрированный кофеин и мои самые искренние извинения за утренний инцидент на лекции. Я была... излишне резка и самонадеяна.

​Я взяла кофейник, налила густой, обжигающе-чёрный напиток в чашки и пододвинула одну прямо к нему.

​Мой план был до идиотизма прост и именно поэтому имел крошечный шанс на успех. Здесь, под плотным антимагическим куполом, Рейн физически не мог почувствовать энергетическую подпись своего кольца — все сильнейшие артефакты в этом зале временно становились обычными ювелирными безделушками. Если я подменю перстень до того, как он снимет купол, он ничего не заметит. По крайней мере, ровно до тех пор, пока не покинет пределы архива. А это даст мне необходимое окно возможностей для проникновения в его кабинет.

​Рейн длинными пальцами взял хрупкую чашку. Его кожа почти соприкоснулась с моей, и я затаила дыхание.

​— Что ж, рискнём и попробуем ваш кофе, — он сделал аккуратный глоток и на секунду блаженно прикрыл глаза. Суровая складка между бровями разгладилась. — Признаю, это на порядок лучше той бурды, что варят академические домовые. А теперь, когда мы обменялись светскими любезностями, беритесь за работу. Сегодня вас ждут увлекательные трактаты по некромантии Южного предела.

​Я покорно кивнула, разворачиваясь на каблуках к своей тележке со свитками.

​Пора.

​Сделав шаг, я виртуозно, вложив в это движение весь свой приютский опыт выживания, «случайно» споткнулась о толстый край персидского ковра. Взмахнув руками для баланса, я с силой задела край подноса. Медный кофейник опасно накренился, и несколько обжигающе горячих, тёмных капель полетели прямо на важные документы и — о боги, спасибо за мою координацию! — на правую руку ректора, лежащую на столешнице.

​— Бездна! — Рейн резко, с глухим ругательством отшатнулся назад, роняя чашку на блюдце.

​— Ой! Простите, магистр! Я такая неуклюжая! — я в панике бросилась к столу, лихорадочно выхватывая из кармана мантии белый носовой платок, вместе с которым в мою левую ладонь незаметно скользнул фальшивый перстень.

​Я начала судорожно, причитая вслух, промакивать залитые документы, стараясь держаться как можно ближе к его пострадавшей руке.

​Рейн раздражённо, сквозь зубы выдохнул. Обожжённая кожа на его костяшках стремительно покраснела. Привычным, доведённым до автоматизма жестом, чтобы не испачкать личный артефакт в липком кофе и быстрее вытереть кожу, он стянул перстень с указательного пальца и положил его на самый край стола, одновременно потянувшись левой рукой за собственным платком во внутренний карман камзола.

​Секунда.

Всего одна крошечная, растянувшаяся в вечность секунда, пока его цепкий взгляд не сфокусирован на столешнице.

​Ловкость рук, натренированная годами выживания в нищем приграничье, не подвела. Я накрыла настоящий артефакт своим платком, мгновенно сгребая его в кулак, и тем же бесшовным, текучим движением выронила на полированное дерево подделку Гоблина. Металл звякнул совершенно неотличимо.