— При чем тут Егор?
— При том! — она рассмеялась, зло и отчаянно. — Он тебе, может, совет даст. Как обычно. Как ты ему там сказал, когда я в больнице лежала? «Она молодая, захочет кутить, гулять, наверстать упущенное»? Так ведь?
Я нахмурился.
— Чего я сказал?
— Не прикидывайся! Егор мне всё передал! Твои слова! Что я тебе не нужна серьезно, потому что я сейчас пойду в разнос! Ну так вот, поздравляю, Рома! Пророчество сбылось! Я погуляла с тобой, а теперь пойду дальше. Менять мужиков как перчатки, бухать и жить на полную катушку, как ты и предсказывал!
Я стоял, оглушенный.
Это были не мои слова. Это были слова Егора. Это он мне втирал про «наверстать упущенное» и про то, что я стану для нее якорем.
Сука.
— Кира, стой, — я сделал шаг вперед.
— Проехали! — рявкнула она, распахивая дверь. — Такси ждет. Счастливого полета, чемпион.
Дверь захлопнулась прямо перед моим носом.
Я остался стоять посреди комнаты, голый, злой и преданный.
Дважды.
Сначала лучшим другом, который сыграл в свою игру, чтобы разлучить нас.
А теперь — женщиной, которая поверила ему, а не мне, и решила ударить первой, чтобы не было больно потом.
Я подошел к стене и со всего размаха ударил кулаком в бетон. Боль прошила руку до самого плеча, отрезвляя.
— Убью сука.
***
Дверь в зал я чуть не вынес с петель. В голове гудело, словно там поселился рой шершней, а перед глазами плыла красная пелена. Я искал его взглядом, и когда нашел — мир сузился до одной точки.
Егор стоял у тренажеров, спокойный, довольный жизнью. Мы не виделись с того чертова дня в больнице, и лучше бы не виделись еще столько же. Но он заметил меня. Уголок его рта пополз вверх в этой его фирменной, самоуверенной ухмылке.
— Вот это люди, — протянул он, разводя руками, будто встречал старого друга. — Соскучился?
Меня сорвало. Просто перемкнуло контакты. Я не шел — я летел к нему, не чувствуя пола под ногами.
Удар вышел смачным, жестким. Костяшки обожгло болью, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Голова Егора дернулась назад, он пошатнулся, а я, используя инерцию, сбил его с ног.
Мы рухнули на маты. Я оказался сверху, оседлал его, занося кулак для второго удара. Я хотел стереть эту ухмылку, стереть его лицо, стереть память о том, что он натворил.
— Какого хрена?! — прошипел Егор, пытаясь закрыться локтями.
Меня дернули за шиворот. Чьи-то руки вцепились в плечи, оттаскивая назад. Пацаны подбежали, начали разнимать, орали что-то нечленораздельное. Я вырывался, рычал, как раненый зверь.
— Что ты ей сказал, урод?! — орал я, брызгая слюной. Голос срывался на хрип. — Что ты ей наплел?!
Егор вытер кровь с разбитой губы, сплюнул на пол и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха, только холодное торжество.
— О, поговорили, значит, — усмехнулся он, поднимаясь. — А я надеялся, ты свалишь и дашь девчонке жить нормально.
— Я тебя убью! — я снова рванулся вперед, но меня держали крепко, в четыре руки. Воздуха не хватало, легкие горели огнем.
— Только так я мог заставить ее оставить тебя и забыть, — Егор говорил спокойно, и это бесило еще больше. — Она теперь телом торгует! Моделинг, сука... Ты этого хотел? Она не разговаривает со мной, съехала, трубки не берет! Удружил, блять! Если бы я знал, я бы вас вообще не знакомил!
— Это ты, урод, сделал это с ней! — рявкнул я, и его спокойствие треснуло. Он шагнул ко мне, игнорируя парней. — Это ты её снова поломал своим присутствием!
— Что ты несешь?
Я дернулся так резко, что руки, держащие меня, разжались. Я не кинулся на него. Сил вдруг не осталось. Я просто стоял, тяжело дыша, чувствуя, как в груди разрастается черная дыра.
— Она использовала меня, — прошептал, глядя ему прямо в глаза. Слова давались с трудом, будто я выплевывал битое стекло. — Она использовала меня и выбросила. Она так сильно меня ненавидит из-за тебя, из-за твоей лжи... что пришла в тот же клуб, где был я... и...
Картинка той ночи вспыхнула перед глазами. Её взгляд — пустой, пьяный, злой. То, что она делала. То, как смотрела на меня, пока делала это. Меня замутило.
— Что ты сделал, Ром? — голос Егора изменился, стал настороженным. — Что там было?