— Веселый, ага, — нервно хохотнул, пряча руки в карманы, чтобы даже случайно не коснуться ее. — Обхохочешься. Слушай, Кира… а ты… это… уроки уже сделала? Книжки там, учебники? Скоро в институт, надо готовиться. Учиться, учиться и еще раз учиться, как завещал дедушка Ленин.

Кира фыркнула, прикрыв рот ладошкой.

— Лето же, Ром.

— А, ну да. Лето. Каникулы, — я тупо кивнул, стараясь смотреть куда угодно, только не на ее грудь. — Ну, ты это… кушай хорошо. Витамины пей. Расти большой… тьфу ты, то есть умной.

Я повернулся к Егору, который смотрел на меня с выражением «я же говорил, идиот».

— Всё, брат, я пошел. Утюг не выключил. Кошку не покормил.

— У тебя нет кошки.

— Заведу! Прямо сейчас пойду и заведу. Ты нормальный вообще? Предупреждать надо!

— Окстись, Рома, — ухмыльнулся Егор, хлопая меня по спине. — И даже дышать в ее сторону не смей. Она маленькая.

— Да понял я, понял! — поднял руки вверх, сдаваясь.

Я бросил быстрый, уже абсолютно безопасный взгляд на Киру.

— Пока, мелкая. Слушайся брата и не гуляй допоздна.

И выскочил из квартиры пулей.

***

Прошла неделя.

Я честно старался забыть этот инцидент, списав всё на временное помешательство и долгий период воздержания.

Я убедил себя, что мне показалось. Что там был просто ребенок, а мое воображение дорисовало остальное.

Ага, конечно.

Мы с Егором были в зале.

Обычная тренировка: запах пота, гулкое эхо ударов, скрип резины и тяжелое дыхание. Моя стихия. Здесь не было места женским чарам, только суровая мужская работа. Я лупил по тяжелому мешку, выбивая из себя всю дурь, пока Егор держал снаряд.

— Левой жестче! — скомандовал он. — Не опускай руку!

Я выдохнул, вложился в удар и отошел в сторону, чтобы глотнуть воды. Пот заливал глаза, мышцы приятно горели.

Я чувствовал себя машиной, зверем, монахом-воином…

Пока мой взгляд не упал на скамейку у стены.

Я поперхнулся водой и закашлялся так, что чуть не выплюнул легкие.

На скамейке, болтая ногой в легкой босоножке, сидела Кира.

И если в прошлый раз она выглядела как провокация, то сегодня это была диверсия в тылу врага.

На ней было короткое, до неприличия легкомысленное цветастое платье.

Тонкая ткань облепила фигуру, подчеркивая высокую грудь и тонкую талию, а подол… подол заканчивался там, где у нормальных людей только начинаются мысли о приличиях.

Она что-то увлеченно печатала в телефоне, совершенно не обращая внимания на то, что половина зала уже свернула шеи, косясь в её сторону.

— Егор… — прохрипел я, не в силах отвести взгляд от ее коленок.

— Чего? — друг вытирал лицо полотенцем.

— А ее ты зачем сюда притащил? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не как у мартовского кота. — Это же бойцовский клуб, а не дефиле Виктории Сикрет.

Егор тяжело вздохнул, бросив быстрый взгляд на сестру.

— Ей дома скучно. Ныла все утро: «Возьми меня с собой, я стены скоро грызть начну». Я не мог ее одну оставить, у нее там опять давление скакало.

Я снова посмотрел на Киру. «Давление».

Глядя на нее, давление скакало у всех присутствующих мужчин, причем в конкретном месте.

— Ну хоть переодел бы ее! — возмутился, чувствуя себя старой бабкой у подъезда. — Это что за вид, Егор? Ты посмотри на это платье! Оно же короче, чем моя совесть! Ты ужасный брат, ты в курсе? Тут же мужики! Тестостерон! А она тут сидит как… как цветочек на минном поле!

Егор закатил глаза. Видимо, этот разговор он уже вел, и не раз.

— Рома, на улице тридцать плюс, жара адская, асфальт плавится! Во что мне ее одевать? В паранджу? Или в тулуп завернуть?

— В скафандр! — огрызнулся я. — Или хотя бы в спортивные штаны. Она же ребенок, Егор! А выглядит так, будто пришла нас всех под статью подвести.

— Ой, заткнись, а? Ты думаешь, я не говорил? Я ей джинсы предлагал. Знаешь, куда она меня послала?

Он понизил голос и наклонился ко мне:

— Ты ее просто не знаешь. Это еще та язва. С виду ангелочек, а рот откроет — тушите свет. Ты ей слово, она тебе сто в ответ. Ей даже отец не указ был, что я-то сделаю? Силой на нее мешок напялю? У нее сердце, ей нервничать нельзя. Вот и приходится… компромиссы искать.

Я с сомнением посмотрел на «язву».

В этот момент Кира оторвалась от экрана, почувствовав на себе взгляд. Она нашла меня глазами, и на ее губах расцвела хитрая, совершенно не детская улыбка.