ю. Я не могла. Клятва Карра уже держала доступ. Но я спрятала часть права в нижнем архиве. Если бы ты выжила и дети родились…— Если бы?Илва вздрогнула.Алиана шагнула еще ближе.— Вы знали, что меня оставили у ворот беременную. И ваше «если бы» звучит так, будто смерть была вполне приемлемым вариантом.— Не приемлемым.— Но ожидаемым.Илва закрыла лицо рукой.Всего на миг.Потом снова стала леди Моргрейв. Почти.— Я думала, так спасаю Рейнара.— А детей?— Я не знала, что их трое.— Но знали, что есть ребенок.— Да.— И все равно молчали.— Да.Алиана вдруг поняла, почему Рейнар так часто говорит это «да». Наследственное, что ли. У Моргрейвов, видимо, признание вины заменяет умение вовремя поступать правильно.— Дайте доступ.— Если я открою архив, клятва ударит.— По вам?— По Рейнару.Алиана замерла.— Почему?— Потому что я связала свое молчание с его жизнью. Карр знал, куда бить. Если я сама открываю правду, клятва считает, что я нарушаю условие защиты главы рода.— Защиты?— Так это было оформлено.— Очень удобно. Любая подлость звучит лучше, если назвать ее защитой.Илва посмотрела на нее с болью.— Я могу дать ключ, но не могу произнести, что именно он открывает.— Мне не нужны ваши слова. Мне нужен ключ.— Ты понимаешь, что если вы войдете, Карр узнает?— Он и так знает, что мы не будем сидеть тихо.— В архиве может быть не только доказательство. Там может быть то, что заставит родовое пламя потребовать детей немедленно.— Тогда лучше узнать это до того, как он принесет требование сам.Илва долго молчала.Потом сняла с шеи тонкую цепочку. На ней висел маленький черный ключ, почти незаметный.— Возьми.Алиана не протянула руку сразу.— Почему теперь?Илва посмотрела на пустую полку.— Потому что Лея спросила, почему ее хотели усыпить.Голос дрогнул.Едва.— Я не нашла ответа, который не делал бы меня чудовищем.Алиана взяла ключ.— Это не искупление.— Знаю.— Не просите прощения.— Не имею права.— Хорошо. Хоть чему-то в этом доме научились.Она уже собиралась выйти, когда Илва сказала:— Алиана.— Что?— В нижнем архиве ищи не только документы об отречении. Ищи запись о первой колыбели.— О чем?Но Илва уже побледнела. На шее у нее проступила черная линия клятвы.Она схватилась за горло и покачнулась.Алиана шагнула к ней, но дверь распахнулась, и вошел Рейнар.Он успел подхватить мать.— Что ты сказала?Илва не могла ответить.Мирон, стоявший за Рейнаром, потому что, конечно, не остался в комнате, тихо произнес:— Она сказала слишком много.Алиана сжала ключ в кулаке.Первая колыбель.Четвертая запись.Три игрушечных дракона.И фраза Карра: «Если их больше — пламя само приведет их назад».Слишком много нитей.И все они вели вниз.К черной двери.Когда Илву передали Лиране, Рейнар вышел в коридор за Алианой. Лицо у него было серым.— Она дала ключ?Алиана показала.— Да.— Тогда идем ночью.— Нет.— Алиана…— Я не пойду, пока дети не будут под надежной защитой.— Мои люди…— Я сказала надежной.Он принял и это.— Что нужно?— Берта, Лирана, Орен, две свидетельницы. И вы у двери, если я решу идти внутрь без вас.— Нет.— Рейнар.— В нижний архив ты без меня не войдешь.— Вы мне приказываете?— Нет. Прошу не делать глупость.— Слишком похоже.— Потому что я плохо умею просить.Она посмотрела на него.Он действительно плохо умел.Слова выходили жесткими, угловатыми. Взгляд слишком прямой. Плечи напряжены, будто просьба для него хуже боя. Бывший муж, северный дракон, глава рода, который может приказать сотне воинов, но не может нормально сказать одной женщине: мне страшно за тебя.— Тогда учитесь, — сказала Алиана.Он молчал.Она ждала.Долго.Наконец Рейнар произнес:— Пожалуйста. Не входи туда без меня. Я знаю часть печатей. Если архив ударит по крови Моргрейвов, я смогу принять удар на себя.— А если я не хочу, чтобы вы принимали за меня удары?— Тогда считай, что я принимаю его за детей.Это было честно.Очень.Мирон, прислонившийся к стене, тихо сказал:— Чисто.Алиана вздохнула.— Хорошо. Но вы не командуете.— Хорошо.— Не трогаете меня без разрешения.— Да.— Не трогаете детей.— Да.— Не называете меня своей женой перед архивом, пламенем, духами, древними договорами и любыми другими сущностями, которые могут неправильно понять.На его лице мелькнула боль.— Да.— И если там будет выбор между правами рода и мной…— Я выберу тебя.Слишком быстро.Слишком больно.Мирон поморщился.— Почти.Алиана усмехнулась без радости.— Вот видите.Рейнар посмотрел на сына.— Что не так?Мирон ответил серьезно:— Вы хотите выбрать ее. Но боитесь, что выбор убьет кого-то еще.Алиана почувствовала, как воздух похолодел.— Кого?Рейнар молчал.Мирон нахмурился сильнее.— Леди Илву? Нет. Род? Нет. Себя? Нет… — Он вдруг поднял глаза. — Одного из нас?— Нет, — резко сказал Рейнар.Мирон вздрогнул.— Вот это чисто.Алиана шагнула к Рейнару почти вплотную.— Что вы знаете?— Не знаю. Боюсь.— Чего?Он ответил не сразу.— Если блокировка имен построена на крови, снятие может потребовать цену. Иногда древнее пламя возвращает запись не бесплатно.— Какую цену?— Память. Дар. Право. Кровь.— Чью?— Того, кто ближе всего связан с записью.Алиана сжала ключ так сильно, что он врезался в ладонь.— То есть детей.— Или меня.— Или меня, — сказала она.Он не ответил.Мирон прошептал:— Чисто.Позже, когда дети снова были в комнатах, Алиана сидела у окна и смотрела на темный двор.Арсен спал на диване с деревянным драконом на груди. Мирон свернулся рядом, упрямо держа повязку наружу, чтобы «если что, сразу видно было раненного героя». Лея лежала на кровати, но не спала. Она смотрела на мать.— Мам.— Что, родная?— Если книга попросит цену, ты не отдавай себя.Алиана подошла к ней.— С чего ты взяла?— Я видела. Не полностью. Как будто ты стоишь в огне, а мы зовем.Алиана легла рядом и обняла дочь.— Сны после такого дня могут быть страшными.— Это не сон.Алиана молчала.— Мам, обещай.— Я не отдам себя.— Совсем?— Совсем.Лея подумала.— И нас.— И вас.— И папу?Вопрос был тихий, сонный и ударил сильнее, чем должен был.Алиана закрыла глаза.— Он взрослый дракон. Пусть сам старается не отдавать себя.— Он грустный.— Многие виноватые люди грустные.— А ты грустная?— Очень.— Ты виноватая?— Нет.— Тогда почему?Алиана поцеловала дочь в лоб.— Потому что иногда боль приходит не за виной. Просто приходит и садится рядом.Лея зевнула.— Прогони ее.— Стараюсь.— А папа поможет?Алиана долго молчала.— Не знаю.Лея уснула, не услышав ответа.Алиана сидела рядом еще долго.Пока за дверью не послышались шаги.Один раз.Второй.Третий.Не скрытые.Знакомые.Она вышла в гостиную и открыла дверь раньше, чем Рейнар постучал.Он стоял в коридоре.Без плаща, без воинов, с темным следом клятвы на шее.— Что?— Орен нашел карту нижнего архива. Есть ход, который не проходит через главный зал.— Хорошо.— Мы можем идти через час.— Дети?— Лирана дала им сонный отвар. Без подавления дара. Она останется с ними. Берта тоже.— Я сама проверю.— Конечно.Он сказал это сразу.Без спора.Алиана вдруг устала от его послушания почти так же, как раньше уставала от его молчания.— Рейнар.— Да?— Не думайте, что если сегодня вы помогли, вчера защитили, завтра поведете в архив, то это путь обратно.Он долго смотрел на нее.— Я не думаю.— Думаете.— Надеюсь, — сказал он тихо. — Это другое.Алиана сжала пальцы.— Не надо.— Не могу.— Это ваша проблема.— Знаю.— Я не вернусь в старый брак. Даже если вы докажете, что вас связали. Даже если снимете блок с имен. Даже если дети однажды назовут вас отцом.Он побледнел, но не перебил.— Та женщина, которая была вашей женой, умерла у ворот. Я осталась вместо нее. И я не позволю вам любить меня как продолжение той Алианы, которую вы потеряли.— Я вижу разницу.— Нет. Пока нет.— Тогда научи.Она резко подняла глаза.— Не смейте перекладывать это на меня.Он замер.— Простите.— Вот. Опять. Вы даже каяться не умеете нормально. То молчите, то просите так, будто я должна выдать вам инструкцию.— Наверное, должна, если я хочу не ранить тебя снова.— Нет. Вы должны сами смотреть, думать и останавливаться до того, как раните.Он опустил голову.— Ты права.— Я знаю.На этот раз рядом не было Мирона, чтобы сказать «чисто».И Алиана почти пожалела.Потому что не хотела сама решать, насколько правдивым был этот мужчина сейчас.Она закрыла дверь, проверила детей, поговорила с Лираной и Бертой, взяла папку с документами, ключ Илвы и маленький нож для бумаги, который все еще был смешным оружием, но уже стал привычным.Через час они стояли у служебной лестницы в западной части замка.Рейнар, Алиана, Орен и двое воинов Моргрейвов.Берта перед уходом сунула Алиане в руку завернутую лепешку.— На случай, если древняя мерзость кормить не будет.— Спасибо.— И не геройствуй. У тебя трое детей и незаконченный скандал.— Постараюсь.— Плохое слово.— Вернусь.— Лучше.Орен шел первым с картой. Он выглядел слишком довольным для человека, собирающегося в запретный архив.— Ненавижу такие места, — сказал он. — Обычно там сыро, страшно и много юридических покойников.— Вы всегда столько говорите? — спросила Алиана.— Когда нервничаю.— Вы нервничаете?— Конечно. У вас бывший муж-дракон, трое детей с древней кровью, советник с манией контроля, мать мужа с клятвой на горле и архив, который мог сожрать имена. Я бы насторожился, если бы мне было спокойно.Рейнар сухо сказал:— Дверь близко.Они спустились на два уровня ниже кухни. Потом еще ниже, туда, где стены стали влажными, а воздух пах железом и старым пеплом. Факелы здесь горели не желтым, а синим. На камнях проступали знаки Моргрейвов, но рядом с ними — печати Совета. Точно как в видении Леи.Черная дверь стояла в конце узкого коридора.Большая. Гладкая. Без ручки.На ней были три углубления.Кровь главы.Печать хранителя.Ключ устава.Орен остановился.— Дальше без шуточек.— Наконец-то, — сказал Рейнар.— Не радуйтесь. Мне самому неприятно.Алиана достала ключ Илвы.Он нагрелся в пальцах.Рейнар подошел к первому углублению и провел кинжалом по ладони. Кровь упала на камень. Дверь глухо вздохнула.Орен приложил к второму углублению белую королевскую печать.— Это не печать хранителя, — сказал Рейнар.— Зато официальная. Иногда старые двери любят власть больше инструкции.Дверь дрогнула, но не открылась.Алиана вставила ключ в третье углубление.Пове