ешательства в родовую книгу, мать не может быть наказана за последствия чужой подделки. Или в вашем уставе прямо написано: «Если Совет сначала вычеркнул детей, потом мать виновата, что они вычеркнуты»?Сора за спиной тихо охнула:— Вот это сказала…Нелла зашептала:— Запомни, потом повторим.Карр впервые посмотрел на Алиану без улыбки.— Вы не понимаете драконьего права.— А вы не понимаете матерей. Посмотрим, чье непонимание сегодня опаснее.Рейнар произнес:— Я признаю Алиану временным защитником детей от имени рода Моргрейвов.Илва резко повернулась к нему.Карр даже не сразу нашел ответ.Алиана тоже.— Что? — сказала она.Рейнар смотрел на Карра.— До полного Совета и выяснения причин блокировки имен я, как глава рода, подтверждаю: Алиана Морвель имеет право принимать все решения о размещении, лечении, сопровождении и безопасности Арсена, Мирона и Леи.— Вы не можете, — сказал Карр.— Могу.— Она не член рода.— Ее исключение из рода основано на решении, законность которого сейчас оспаривается.— Кем?— Мной.В холле кто-то тихо вскрикнул.Илва закрыла глаза.Карр побелел от злости.— Вы открыто ставите под сомнение решение Совета пятилетней давности?— Да.Одно слово.В этот раз даже Мирон не стал комментировать.Потому что оно прозвучало так чисто, что, кажется, услышали все.Алиана смотрела на Рейнара.Вот теперь он сделал то, что должен был сделать в Белом зале.Не полностью. Не вовремя. Не бесплатно для нее.Но сделал.Публично.Перед матерью, Карром, родом, слугами, свидетелями.И все равно этого было мало.Потому что признание ее прав сейчас не стирало ночей, когда этих прав у нее не было.Карр медленно произнес:— Это будет внесено в протокол.— Внесите, — сказал Рейнар.— И рассмотрено как основание для проверки вашей пригодности управлять родом.— Рассмотрите.Илва вмешалась:— Рейнар, хватит.— Нет, мать. Хватит было пять лет назад.На ее лице впервые появилась настоящая боль.Но Алиана не смогла ей сочувствовать.Слишком поздно.Карр развернулся к писцу, который, оказывается, уже стоял у двери с папкой.— Записать: глава рода Моргрейвов под влиянием личной заинтересованности признает изгнанную бывшую супругу временным защитником детей с аномальной кровью.— Нет, — сказала Алиана.Писец вздрогнул.— Пишите точно: глава рода Моргрейвов признает Алиану Морвель временным защитником ее детей, зачатых в законном браке, до полного выяснения обстоятельств незаконной блокировки их имен. Слова «под влиянием» и «аномальная кровь» оставьте для своего дневника, советник.Карр повернулся к ней медленно.— Вы очень смелая женщина.— Нет. Просто очень злая мать.Берта сказала:— И занудная. Это важно добавить.Мирон кивнул:— Да. Мамина занудность нас уже много раз спасала.Лея тихо дернула Алиану за руку.— Мам, я хочу пить.И в этом простом детском «хочу пить» вся торжественность, все родовые уставы, вся многовековая важность Совета вдруг стали почти смешными.Дети устали.Они были голодны, напуганы, измотаны дорогой, проверкой, взглядами, взрослыми словами. Лея хотела пить. Мирон морщился от боли в порезанной ладони. Арсен стоял бледный, потому что слишком долго держал себя в руках.А они спорили о праве.Алиана повернулась к Рейнару.— Комната. Вода. Еда. Лекарь для Мирона, но только женщина и без магического прикосновения, пока я не разрешу.— Уже, — сказал он.Он обернулся к слугам:— Южные покои.По холлу прошел новый шепот.Илва резко сказала:— Нет.Рейнар даже не посмотрел на нее.— Южные покои.— Это покои супруги главы рода.— Я помню.— Они закрыты.— Откройте.Илва побледнела.Алиана почувствовала, как внутри что-то неприятно дернулось.Южные покои.Ее бывшие комнаты.Те самые, где она провела первую ночь после свадьбы. Где Рейнар неловко снял с нее тяжелую корону и сказал, что если она хочет, он будет спать в соседней комнате, пока она не привыкнет. Где потом появилась детская колыбель — та, которую она так и не увидела после изгнания.Нет.— Не надо, — сказала она.Рейнар повернулся.— Там сильнейшая защита.— Я сказала не надо.— Алиана…— Я не поведу детей в комнату, где мне придется вспоминать, как я была счастлива до того, как ваш род решил, что счастье было ошибкой.Он замолчал.И правильно.Илва сказала:— Западное крыло.— Там свидетели, — заметила Берта.— Восточная галерея, — предложил один из старших слуг осторожно. — Там семейные гостевые комнаты. Просторные, с внутренней дверью между спальнями.Рейнар посмотрел на Алиану.Не решил сам.Ждал.— Подходят? — спросил он.Алиана не была готова к тому, что ее мнение спросит мужчина, в доме которого она когда-то боялась не туда поставить чашку на официальном приеме.— Сначала посмотрю.— Конечно.Они пошли по коридорам замка.Для детей это было путешествие в чужую сказку, только страшную. Высокие потолки, витражи с драконами, длинные ковры, ниши с черными доспехами, стены, где пламя горело без свечей. Лея держалась за руку Алианы и смотрела огромными глазами. Мирон шел чуть сбоку, морщась, будто слышал слишком много голосов в камнях. Арсен не сводил взгляда с каждого поворота.— Тут пахнет старой ложью, — пробормотал Мирон.Старший слуга едва не споткнулся.Рейнар, идущий впереди, замедлил шаг.— Где сильнее?Мирон удивленно посмотрел на него.— Вы спрашиваете меня?— Да.— Зачем?— Потому что ты слышишь то, чего я не слышу.Мирон насупился.— Вон там.Он указал на закрытую дверь в конце бокового коридора.Рейнар остановился.Алиана заметила, как напряглись его плечи.— Что там?Слуга побледнел.— Старый детский зал, мой лорд.Лея шепнула:— Там я видела сундук.Алиана посмотрела на дверь.— Какой детский зал?Илва, которая шла позади, сказала:— Закрытая комната. Не имеет отношения к сегодняшнему делу.— Все, что вызывает реакцию моих детей, имеет отношение к сегодняшнему делу.Рейнар подошел к двери.— Откройте.Слуга замялся.— Ключ у леди Илвы.Все повернулись к ней.Илва держала лицо, но пальцы сжались.— Комната закрыта много лет.— Сколько? — спросила Алиана.Молчание.Мирон тихо сказал:— Пять.У Алианы пересохло во рту.— Откройте дверь, леди Моргрейв.— Не сейчас.— Сейчас.— Дети устали.— Именно поэтому я хочу знать, мимо каких запертых тайн вы собираетесь водить моих детей.Илва посмотрела на Рейнара.— Это не поможет.Он ответил:— Хуже уже помогло слишком многое.Илва медленно достала из-под рукава тонкий ключ на цепочке.Слуга принял его так, будто ключ был раскаленным.Замок открылся с сухим щелчком.Дверь распахнулась.Внутри пахло пылью, лавандой и старой тканью.Комната была большой, светлой, с высокими окнами, занавешенными тяжелыми шторами. У стены стояла резная колыбель из темного дерева. Рядом — шкаф. Низкий столик. Несколько детских стульчиков. На полке деревянные звери и три недоделанных игрушечных дракона.Три.Алиана вошла медленно.Ей казалось, что она уже видела эту комнату.Нет.Не она.Прежняя Алиана.Память поднялась рывком: руки на животе, тихий смех, Рейнар в дверях с тем самым неловким видом мужчины, которого застали за чем-то слишком нежным. «Я велел подготовить заранее. Не смотри так. У Моргрейвов все делается заранее».Она тогда сказала: «Даже игрушки?»Он ответил: «Особенно игрушки».Алиана остановилась у полки.Три дракона.Один почти готов. Второй без крыла. Третий только вырезан грубо, без шлифовки.Лея подошла и осторожно коснулась третьего.Серебряное пламя вспыхнуло сразу.В воздухе появилась картинка.Рейнар сидит за этим самым столом ночью. Перед ним три деревянных заготовки. Он хмурится, потому что нож в его огромной руке выглядит смешно. Прежняя Алиана смеется за его спиной.— Ты делаешь целую стаю?— Один может потеряться. Второй сломаться. Третий останется.— Ты говоришь так, будто их будет много.Рейнар поднимает взгляд.— Пусть будет много.Память дрогнула и исчезла.В комнате никто не двигался.Алиана смотрела на деревянных драконов.Три.Еще до того, как кто-то узнал о тройне.Просто случайность.Или нет?Рейнар стоял у двери, мертвенно бледный.— Я не помнил это, — сказал он.Мирон прошептал:— Чисто.Илва закрыла глаза.Алиана повернулась к ней.— Зачем вы закрыли комнату?— Чтобы дом не держался за то, что нельзя вернуть.— Нельзя вернуть? — Алиана взяла недоделанного дракона с полки. — Или нельзя было позволить кому-то найти?Илва молчала.Арсен подошел к первому дракону. Тому, что был почти готов. Взял его в руки.Огонь под кожей мальчика вспыхнул мягко, не зло.— Он мой, — сказал Арсен.Никто не возразил.Мирон взял второго, без крыла.— Почему мой сломанный?— Его не успели закончить, — глухо сказал Рейнар.— Значит, закончите, — сказал Мирон.Рейнар поднял на него взгляд.— Если позволишь.Мирон подумал.— Посмотрим.Лея прижала третьего дракона к груди.— А мой некрасивый.— Он просто не доделан, — сказала Алиана.— Как мы?Слова ударили по всем.Алиана опустилась перед дочерью.— Нет. Вы не недоделанные. Вас пытались не записать. Это другое.— Но имя в книге не появилось.— Зато оно есть у меня. И у тебя. И у братьев. Этого хватит, пока мы не заставим книгу догнать.Лея чуть улыбнулась.— Книга медленная?— Очень.Берта у двери вытерла глаза краем платка и тут же рявкнула:— Пыль у вас тут отвратительная.Рейнар тихо сказал:— Комнату подготовят для детей.Алиана резко подняла взгляд.— Нет.Он остановился.— Почему?— Потому что эта комната — не подарок. Это доказательство.Рейнар понял.Медленно.Больно.— Да.— Ее опечатают при свидетелях. Все вещи внесут в список. Игрушки дети могут взять, если хотят. Остальное никто не тронет.— Сделаю.Илва сказала:— Это родовая детская.Алиана поднялась.— Нет. Это место, где кто-то спрятал следы того, что детей ждали.— Ты не знаешь…— Я знаю достаточно, чтобы больше не верить вашим «не сейчас».Илва посмотрела на нее почти с отчаянием.— Если некоторые вещи открыть неправильно, дети пострадают.Алиана подошла ближе.— Они уже пострадали. Просто вы пять лет не слышали, как они плачут.Илва отступила.Едва заметно, но отступила.Восточная галерея оказалась дальше по коридору. Комнаты там были просторные, с двумя спальнями и общей гостиной. Окна выходили во внутренний двор, двери запирались изнутри, за стеной была маленькая комната для служанки. Алиана проверила все: окна, защелки, печь, вторую дверь, расстояние до лестницы, возможность выйти через двор.Рейнар стоял в кори