Ваш дом плохо вас слушает.Он принял удар молча, но в его глазах вспыхнуло золото.— Тогда я сниму сам.— Рейнар, — сказала Илва тихо.В этом голосе было предупреждение.И страх.Рейнар поднялся по лестнице.Каждый шаг отдавался по холлу тяжелым стуком. Он остановился перед портретом, взялся за раму и сорвал ее со стены одним движением.Дерево треснуло.Каменные драконы на перилах будто зашевелились.Где-то сверху вскрикнула служанка.Рейнар поставил портрет на пол лицом к стене.— Пока Алиана в этом доме, ее лицо не будет висеть здесь украденным.Слова ударили по холлу сильнее треска дерева.Алиана не почувствовала победы.Наоборот.Ей стало холодно.Потому что теперь все видели: Рейнар не просто привез детей. Он открыто ставит ее имя против дома. А значит, дом будет отвечать.И отвечать будут не ему.Ей.Детям.— Очень благородно, — сказала она тихо, когда Рейнар спустился. — Только портрет не кормил детей пять лет. И не снимал с них жар.Он остановился.— Я знаю.— Тогда не ждите благодарности за снятую картину.— Не жду.— Отлично.Берта, стоявшая у входа с корзиной в руках, громко вздохнула.— Милые у вас семейные посиделки. Прямо пироги сами черствеют от душевности.Несколько слуг уставились на нее с ужасом.Берта уставилась в ответ.— Что? Я свидетель. Мне положено смотреть и говорить.Илва перевела на нее взгляд.— Посторонние будут размещены в западном крыле.— Посторонние, — повторила Берта. — Девочка, ты слышала? Мы с тобой теперь не люди, а мебель не из того гарнитура.Нелла, стоявшая рядом, нервно хихикнула.Сора сжала под мышкой папку с бумагами так крепко, будто это был щит.Алиана поставила Лею на пол, но дочь сразу вцепилась в ее руку.— Дети останутся со мной, — сказала Алиана.Илва ответила сразу:— Им подготовлены комнаты в детском крыле.— Нет.— Детское крыло защищено родовыми печатями.— Нет.— Там безопаснее.— Для кого?Илва поджала губы.— Госпожа Морвель, дети после проверки родового пламени находятся под временным надзором рода.— В протоколе написано: дети остаются при матери.— При матери в замке. Не обязательно в одной комнате.Арсен шагнул вперед.— Обязательно.Илва посмотрела на него.Впервые внимательно.Не как на «аномального наследника», не как на продолжение крови. Как на ребенка, который стоит перед ней и говорит голосом, слишком похожим на голос ее сына в детстве.— Арсен, — произнесла она.Мальчик не дрогнул.— Вам нельзя меня так звать.— Почему?— Потому что вы еще не спросили.Тишина.Мирон шепнул:— Хорошо сказал.Илва медленно вдохнула.— Как мне следует обращаться?Арсен подумал.— Никак, пока мама не разрешит.У Берты на лице появилось такое удовольствие, будто ей подали лучший пирог в жизни.Рейнар отвел взгляд, но Алиана заметила, как у него дрогнула щека. То ли от боли, то ли от странной гордости.— Дети будут со мной, — повторила Алиана. — В одной комнате. Или мы уезжаем сейчас.Карр, до этого молчавший у входа, вышел вперед.Алиана даже не сразу заметила, что он вошел следом. Вот уж кто умел появляться там, где его не звали.— Уехать вы не можете, — сказал он.Лея спряталась за Алиану.Рейнар повернулся резко.— Советник Карр.— Лорд Моргрейв. Я прибыл проследить за исполнением решения.— Решение не давало вам права входить в мой дом.Карр улыбнулся.— Дети под надзором Совета. Где дети, там и представитель Совета.— Тогда стойте за воротами.— Боюсь, вы неверно оцениваете положение.Алиана посмотрела на него спокойно.— А вы, боюсь, слишком привыкли входить туда, где женщины не успели закрыть дверь.Мирон тихо сказал:— Это он не любит.Карр сделал вид, что не услышал.— До завтрашнего заседания необходимо определить порядок проживания детей. С учетом нестабильности даров и отсутствия у матери родовой печати…— Вот оно, — сказала Алиана.— Что именно?— То, ради чего вы приехали. Повторите громче. Мать без родовой печати не считается достаточной защитой?Карр выдержал паузу.Потом произнес:— В отношении носителей древней драконьей крови — нет.Рейнар шагнул к нему.— Осторожнее.Карр не отступил.— Это закон.— Это удобная для вас часть закона.— Это порядок, который существовал до всех нас.— И поэтому его нельзя оспорить?— Поэтому его нельзя ломать из-за личной вины.Слова ударили точно.Рейнар застыл.Алиана сразу увидела: Карр знает, куда бить. И будет бить снова, пока Рейнар не сорвется.Она шагнула вперед сама.— Прекрасно. Обсудим закон.Карр перевел взгляд на нее.— Сейчас?— А что? Вы же пришли. Не стоять же вам просто красивым пятном у двери.Берта довольно хмыкнула.Карр сжал губы.— Мать детей, не признанная родовым пламенем как защитник, не имеет права единолично определять их размещение.— На основании какого пункта?— Устав древних линий, раздел о неоформленных наследниках.— Номер.— Что?— Номер пункта.Он замолчал.— Вы же знаете закон, советник. Номер пункта.Карр улыбнулся тонко.— Не думаю, что в холле замка стоит устраивать чтение устава.— А я думаю, стоит. Потому что вы только что назвали моих детей «неоформленными наследниками». Во-первых, они дети. Во-вторых, наследниками их еще не признали. В-третьих, если статус не оформлен из-за незаконного вмешательства в родовую книгу, мать не может быть наказана за последствия чужой подделки. Или в вашем уставе прямо написано: «Если Совет сначала вычеркнул детей, потом мать виновата, что они вычеркнуты»?Сора за спиной тихо охнула:— Вот это сказала…Нелла зашептала:— Запомни, потом повторим.Карр впервые посмотрел на Алиану без улыбки.— Вы не понимаете драконьего права.— А вы не понимаете матерей. Посмотрим, чье непонимание сегодня опаснее.Рейнар произнес:— Я признаю Алиану временным защитником детей от имени рода Моргрейвов.Илва резко повернулась к нему.Карр даже не сразу нашел ответ.Алиана тоже.— Что? — сказала она.Рейнар смотрел на Карра.— До полного Совета и выяснения причин блокировки имен я, как глава рода, подтверждаю: Алиана Морвель имеет право принимать все решения о размещении, лечении, сопровождении и безопасности Арсена, Мирона и Леи.— Вы не можете, — сказал Карр.— Могу.— Она не член рода.— Ее исключение из рода основано на решении, законность которого сейчас оспаривается.— Кем?— Мной.В холле кто-то тихо вскрикнул.Илва закрыла глаза.Карр побелел от злости.— Вы открыто ставите под сомнение решение Совета пятилетней давности?— Да.Одно слово.В этот раз даже Мирон не стал комментировать.Потому что оно прозвучало так чисто, что, кажется, услышали все.Алиана смотрела на Рейнара.Вот теперь он сделал то, что должен был сделать в Белом зале.Не полностью. Не вовремя. Не бесплатно для нее.Но сделал.Публично.Перед матерью, Карром, родом, слугами, свидетелями.И все равно этого было мало.Потому что признание ее прав сейчас не стирало ночей, когда этих прав у нее не было.Карр медленно произнес:— Это будет внесено в протокол.— Внесите, — сказал Рейнар.— И рассмотрено как основание для проверки вашей пригодности управлять родом.— Рассмотрите.Илва вмешалась:— Рейнар, хватит.— Нет, мать. Хватит было пять лет назад.На ее лице впервые появилась настоящая боль.Но Алиана не смогла ей сочувствовать.Слишком поздно.Карр развернулся к писцу, который, оказывается, уже стоял у двери с папкой.— Записать: глава рода Моргрейвов под влиянием личной заинтересованности признает изгнанную бывшую супругу временным защитником детей с аномальной кровью.— Нет, — сказала Алиана.Писец вздрогнул.— Пишите точно: глава рода Моргрейвов признает Алиану Морвель временным защитником ее детей, зачатых в законном браке, до полного выяснения обстоятельств незаконной блокировки их имен. Слова «под влиянием» и «аномальная кровь» оставьте для своего дневника, советник.Карр повернулся к ней медленно.— Вы очень смелая женщина.— Нет. Просто очень злая мать.Берта сказала:— И занудная. Это важно добавить.Мирон кивнул:— Да. Мамина занудность нас уже много раз спасала.Лея тихо дернула Алиану за руку.— Мам, я хочу пить.И в этом простом детском «хочу пить» вся торжественность, все родовые уставы, вся многовековая важность Совета вдруг стали почти смешными.Дети устали.Они были голодны, напуганы, измотаны дорогой, проверкой, взглядами, взрослыми словами. Лея хотела пить. Мирон морщился от боли в порезанной ладони. Арсен стоял бледный, потому что слишком долго держал себя в руках.А они спорили о праве.Алиана повернулась к Рейнару.— Комната. Вода. Еда. Лекарь для Мирона, но только женщина и без магического прикосновения, пока я не разрешу.— Уже, — сказал он.Он обернулся к слугам:— Южные покои.По холлу прошел новый шепот.Илва резко сказала:— Нет.Рейнар даже не посмотрел на нее.— Южные покои.— Это покои супруги главы рода.— Я помню.— Они закрыты.— Откройте.Илва побледнела.Алиана почувствовала, как внутри что-то неприятно дернулось.Южные покои.Ее бывшие комнаты.Те самые, где она провела первую ночь после свадьбы. Где Рейнар неловко снял с нее тяжелую корону и сказал, что если она хочет, он будет спать в соседней комнате, пока она не привыкнет. Где потом появилась детская колыбель — та, которую она так и не увидела после изгнания.Нет.— Не надо, — сказала она.Рейнар повернулся.— Там сильнейшая защита.— Я сказала не надо.— Алиана…— Я не поведу детей в комнату, где мне придется вспоминать, как я была счастлива до того, как ваш род решил, что счастье было ошибкой.Он замолчал.И правильно.Илва сказала:— Западное крыло.— Там свидетели, — заметила Берта.— Восточная галерея, — предложил один из старших слуг осторожно. — Там семейные гостевые комнаты. Просторные, с внутренней дверью между спальнями.Рейнар посмотрел на Алиану.Не решил сам.Ждал.— Подходят? — спросил он.Алиана не была готова к тому, что ее мнение спросит мужчина, в доме которого она когда-то боялась не туда поставить чашку на официальном приеме.— Сначала посмотрю.— Конечно.Они пошли по коридорам замка.Для детей это было путешествие в чужую сказку, только страшную. Высокие потолки, витражи с драконами, длинные ковры, ниши с черными доспехами, стены, где пламя горело без свечей. Лея держалась за руку Алианы и смотрела огромными глазами. Мирон шел чуть сбоку, морщась, будто слышал слишком много голосов в камнях. Арсен не сводил взгляда с каждого поворота.— Тут пахнет старой ложью, — пробормотал Мирон.Старший слуга е