— Он не ключ, — сказала она. — Он ребенок. Открой.

Стекло треснуло белыми линиями.

Двери распахнулись внутрь.

Оранжерея встретила их жаром.

Влажным, тяжелым, почти живым. Стеклянная крыша поднималась высоко над головой, но многие панели были мутными, заросшими темным мхом. Лунного света быть не должно было — вечер еще не перешел в ночь, — но внутри уже лежал серебристый сумрак. По стенам ползли черные розы.

Они были прекрасны.

И отвратительны.

Темные стебли с шипами, длинные листья цвета старой крови, бутоны почти черные, с пепельно-серыми краями. Некоторые розы были раскрыты, и в их сердцевинах мерцал белый свет. От них шел запах влажной земли, горьких духов и детского страха.

Теон стоял в центре оранжереи.

Босиком.

В одной рубашке и коротких штанах, хотя минуту назад был одет. На талии у него не было ленты. Вместо этого вокруг его запястья обвился тонкий черный стебель розы.

Мальчик смотрел прямо перед собой.

В его свободной руке горела маленькая искра. Слабая. Дрожащая.

Перед ним в воздухе висело зеркало.

Не стекло в раме. Просто отражение, сотканное из влажного воздуха. В нем мерцало лицо Селесты.

— Хороший мальчик, — говорила она. — Еще шаг. Ты ведь хочешь помочь леди Элиане? Она устала. Дом забирает ее силу. Если ты откроешь маленькую дверцу, ей станет легче.

— Теон! — крикнула Элиана.

Мальчик вздрогнул.

Роза на его запястье сжалась.

Он вскрикнул.

Рейнар рванулся вперед, но черные розы поднялись перед ним стеной. Шипы вспыхнули серебром. Его драконий огонь ударил по ним — и погас, не сжег.

— Проклятье!

Элиана шагнула к розам.

Магда, догнавшая их, схватила ее за рукав.

— Осторожно. Эти розы питаются клятвами и страхом. Огонь их только злит.

Ориан, запыхавшийся рядом, выдохнул:

— Чудесное растение. В садоводческий каталог не рекомендую.

— Как пройти?

Магда смотрела на Теона.

— Не через силу.

Элиана уже знала ответ.

Как с Мирой.

Но теперь дом не мог просто взять ее страх. Розы были старым проклятым ростом, посаженным, вероятно, именно для таких обрядов. Они держали Теона не за сон, а за нестабильную магию. Если мальчик испугается сильнее, его искра ударит в зеркало.

И откроет путь.

Селеста в отражении повернула голову.

— Леди Арвендор. Как хорошо, что вы пришли. Теон так хотел вас спасти.

— Отпусти его.

— Я не держу. Он сам пришел.

— Ты лжешь.

— Конечно. Но дети верят не правде, а тому, что звучит как любовь.

Рейнар зарычал так, что стекла над головой дрогнули.

Селеста улыбнулась ему.

— Осторожно, мой лорд. Напугаете мальчика.

Теон всхлипнул.

Роза сжалась еще сильнее.

Элиана подняла руку, останавливая Рейнара.

— Теон, посмотри на меня.

— Я не могу, — прошептал мальчик. — Если я посмотрю, она затянет сильнее.

— Тогда слушай.

— Она сказала, я могу помочь. Что я дракон. Что я не должен прятаться за юбками.

— Ты дракон, — сказала Элиана. — Но дракон не обязан открывать двери тем, кто его хвалит.

Селеста усмехнулась.

— Очень красиво. Но ему больно, Элиана.

Роза сжала запястье Теона.

Мальчик закричал.

Рейнар ударил по стене роз второй раз. На этот раз не огнем — плечом, телом, яростью. Шипы рассекли ему руку, кровь брызнула на листья. Розы зашипели и потянулись к крови дракона.

— Рейнар, нет!

Он отступил на полшага, но только потому, что увидел: розы стали сильнее.

Селеста тихо рассмеялась.

— Драконья кровь им нравится. Ваш дом так много лет кормил их правильными вещами.

Элиана посмотрела на черные бутоны.

И вдруг увидела.

Не глазами. Печатью.

Под корнями роз лежали клятвы. Обрывки женских голосов. «Я уйду, если так будет лучше ребенку». «Я подпишу, если его оставят в покое». «Я молчу, если она не тронет детей». «Я отдам ключи». «Я признаю себя больной». «Я не хозяйка».

Каждая клятва, данная под давлением, стала корнем.

Вот чем питались розы.

Не страхом только.

Самоотречением.

Элиана медленно опустила руку.

— Они держатся на отказе женщин от себя.

Магда закрыла глаза.

— Черные розы хозяйских клятв.

Рейнар обернулся к ней.

— Ты знала?

— Слышала. Надеялась умереть, не увидев.

Элиана шагнула к розам.

— Тогда их нельзя сжечь.

Селеста в зеркале насторожилась.

— Нельзя.

— Их нужно отменить.

Роза на запястье Теона дрогнула.