— До полуночи нужно подготовить зал и свидетелей. Моргарт наверняка уже расставил свою пакость.
— Вы поможете? — спросила Элиана.
Он посмотрел на нее так, будто вопрос был странным.
— Я видел, как девочка едва не вышла из окна. Видел, как мальчика вытащили из роз. Моя помощь уже не вежливость, леди Арвендор. Это долг перед собственным домом тоже. Сегодня у вас, завтра у нас.
Леди Эстара кивнула.
— Именно. Если Моргарт и Моррены нашли способ подменять хозяйские печати, это угроза всем драконьим родам. Даже тем, кто предпочел бы не вспоминать своих мертвых женщин.
Элиана услышала в ее голосе тень.
Значит, и у Дорнов были свои стены.
— Тогда до полуночи, — сказала она.
Все начали расходиться.
Ориан — за документами и условиями обряда. Каидан — к своим людям. Эстара — проверить запечатывание зеркал. Магда — за травами, которые, по ее словам, «не спасут от глупости, но помогут не упасть лицом в огонь раньше времени».
В комнате остались только Элиана и Рейнар.
И след зеркала на стене.
Он стоял неподвижно.
Потом тихо сказал:
— Я не ответил.
Элиана поняла сразу.
Вопрос у ее двери.
Ты хоть раз любил меня?
Сердце дернулось, но она подняла руку.
— Не сейчас.
— Элиана.
— Нет. Не перед обрядом, где огонь может спросить то же самое. Я не хочу идти туда с твоим ответом в голове. Ни с каким.
Он будто хотел возразить.
Но остановился.
— Хорошо.
Опять это слово.
Трудное.
Новое.
Она подошла к двери.
— Мне нужно к детям.
— Я провожу?
Элиана посмотрела на него.
В его лице было все еще слишком много несказанного.
— До башни, — сказала она. — Не внутрь, если Мира спит.
Он кивнул.
Они вышли в коридор рядом.
Не муж и жена, которые помирились.
Не враги.
Не бывшие.
Что-то гораздо сложнее и опаснее.
За стенами Черное Крыло дышало тяжело, будто готовилось к огню.
А в глубине дома, там, где старый зал родового пламени ждал полуночи, уже просыпался круг, в который Элиана должна была войти одна.
ГЛАВА 15. Обряд проверки
До полуночи Черное Крыло не спало.
Дом не шумел, не стонал, не гремел замками. Он готовился иначе: собирал тишину по коридорам, втягивал тепло из дальних комнат, зажигал камины только там, где были дети, и гасил лишние свечи у закрытых дверей. Слуги ходили почти беззвучно. Стражники говорили шепотом. Даже гости из других домов, привыкшие к чужим тревогам, двигались осторожнее, будто боялись задеть плечом стену и услышать из нее ответ.
Элиана сидела в детской башне между Мирой и Теоном.
Мира не спала, хотя притворялась. Лежала на диване, укутавшись пледом до подбородка, глаза закрыты, ресницы чуть дрожат. Теон честно не притворялся: сидел на ковре, скрестив ноги, и хмуро смотрел на свою перевязанную руку, будто пытался убедить след от черной розы немедленно исчезнуть от стыда.
— Это не честно, — сказал он.
— Что именно? — спросила Элиана.
— Все.
Магда у камина хмыкнула:
— Наконец-то точная формулировка.
Теон посмотрел на нее с уважением.
— Да. Все не честно. Белая дама заперта, Моргарт сбежал, розы кусаются, мне не дают кинжал, а теперь леди Элиана должна идти в огонь, хотя ничего плохого не сделала.
Мира открыла глаза.
— Она идет, чтобы доказать.
— Почему она должна доказывать? Пусть огонь проверит Моргарта. Он старый и злой.
— Огонь, может, не любит старое мясо, — сказала Магда.
Лина ахнула:
— Магда!
— Что? Ребенку надо объяснять мир честно.
Теон на мгновение задумался.
— А драконье мясо горит лучше?
— Теон, — устало сказала Элиана.
— Я для науки.
— Для науки завтра спросишь Ориана.
— Он ответит длинно.
— Поэтому завтра.
Мира села и потянулась к руке Элианы. Ее пальцы были холодными.
— Вам будет больно?
Элиана не стала лгать.
— Возможно.
— Но вы вернетесь?
Вот это было хуже.
Обещания в Черном Крыле слышали стены. Обещания здесь становились нитями, клятвами, иногда — корнями черных роз. Теперь Элиана понимала: даже хорошее обещание может стать ловушкой, если оно дано из страха.
Она осторожно сжала руку Миры.
— Я сделаю все, чтобы вернуться.
Девочка смотрела на нее серьезно.
— Это не обещание.
— Нет. Это правда.
Мира кивнула после долгой паузы.
— Тогда я буду ждать правду.
Теон поднялся и подошел ближе.