— Дети… то есть леди Мира… нет, с ними все хорошо! Просто…
Элиана шагнула к нему.
— Говори.
— Леди Мира сказала, что в ее зеркале плачет женщина. И зовет вас, миледи.
Холод прошел по коридору.
Рейнар сразу повернулся к детской башне.
— Я с тобой.
На этот раз Элиана не спорила.
Они почти побежали.
Дом вел их коротким путем. Коридоры, которые обычно тянулись длинными переходами, открывали боковые двери, спрямляли повороты, зажигали свет впереди. Магда шла за ними так быстро, что Лина едва поспевала. Дарен остался у галереи по приказу Рейнара, но Элиана слышала, как он расставляет стражу у западного крыла.
У дверей детской башни было тепло. Слишком тепло.
Камин в малой гостиной горел белым.
Мира стояла посреди комнаты в светлом платье, с деревянным драконом Теона в руках. Сам Теон сидел на ковре рядом с Магдиной помощницей и выглядел одновременно испуганным и обиженным, будто ему запретили участвовать в самой важной опасности дня.
— Я не плакала, — сказала Мира сразу.
Элиана подошла к ней.
— Я знаю.
— Это она плакала.
Девочка указала на зеркало у стены.
Обычное детское зеркало, в котором Мира проверяла косы перед занятиями. Элиана сама велела повесить его ниже, чтобы девочка не вставала на стул. Сейчас стекло было мутным. Изнутри, как вчера в комнате Элианы. По серебристой поверхности медленно текли капли, похожие на воду.
Или слезы.
Рейнар встал рядом с Элианой.
Теон подполз ближе к ним по ковру.
— Она сказала не отдавать нас белой даме.
Магда тихо выругалась.
Элиана присела перед зеркалом.
Знак на запястье нагрелся.
В мутной глубине проступило лицо Аделии.
Та самая женщина с портрета. Бледная, строгая, с тонкой цепью на шее. Только теперь она не была портретом. Она была живой в своей мертвой памяти: глаза полны боли, губы сжаты, на виске темный след, будто от удара или ожога.
Рейнар резко вдохнул.
Аделия смотрела не на него.
На Элиану.
Стекло дрогнуло, и голос прозвучал прямо в комнате. Тихий, рваный, будто пробивающийся через толщу лет.
— Не отдавай детей.
Мира прижала дракона к груди.
Элиана медленно подняла руку к зеркалу, но не коснулась.
— Почему?
Аделия закрыла глаза.
По стеклу пошли трещины света.
— Через детей входят в сердце дома.
Рейнар побледнел.
— Кто входит?
Взгляд Аделии скользнул к нему.
В нем было столько усталой горечи, что Рейнар застыл.
— Те, кто приходит в белом и говорит голосом заботы.
Зеркало потемнело.
— Не отдавай, хранительница. Если она получит их страх… дом откроет ей двери.
Стекло резко треснуло.
Мира вскрикнула.
Рейнар шагнул вперед, но Элиана подняла руку, останавливая его.
На поверхности зеркала проступило последнее слово.
ПОЛНОЛУНИЕ.
Потом стекло стало обычным.
Только по центру осталась трещина в форме крыла.
Теон тихо спросил:
— А когда полнолуние?
Никто не ответил сразу.
Потому что все взрослые в комнате знали.
Через три ночи.
ГЛАВА 6. Дракон требует свое
Через три ночи должно было наступить полнолуние.
Элиана повторяла это про себя, пока Магда снимала треснувшее зеркало со стены в детской башне, пока Лина уговаривала Миру выпить теплый настой, пока Теон сердито требовал, чтобы ему немедленно объяснили, почему взрослые снова делают такие лица, будто кто-то умер, но не говорят правду.
Через три ночи.
Не через месяц, не через неделю, не когда совет драконьих домов соберется и вынесет очередное удобное решение. Через три ночи Селеста, если верить мертвой женщине в зеркале, попытается войти в сердце Черного Крыла через страх детей.
Через детей входят в сердце дома.
Элиана стояла у окна детской гостиной и смотрела на море, но видела не серую воду под скалами. Видела белые цветы, рассыпавшиеся черным пеплом у галереи. Видела разрезанный подол Селесты. Видела лицо Аделии в мутном зеркале и темный след у ее виска.
Не отдавай детей.
Слова не звучали просьбой. Они звучали как последняя клятва женщины, которую никто не дослушал.
— Я не хочу уходить из этой комнаты, — сказала Мира.
Элиана обернулась.
Девочка сидела на диване, укутанная пледом до самого подбородка. Темные волосы были заплетены неровно: Лина пыталась поправить косу, но Мира не дала. В руках она держала деревянного дракона Теона, потому что сам Теон теперь ходил по комнате кругами и делал вид, что ему игрушка не нужна.
— Ты и не уйдешь, — сказала Элиана.