Ориан замолчал.
Элиана подняла глаза.
— Или?
— Или документ не в ее вещах, а в доме. Там, где обряд должен завершиться.
Рейнар медленно сказал:
— Сердце дома.
— Или путь к нему.
— Оранжерея, — сказала Элиана.
Оба мужчины повернулись к ней.
Она сама не знала, откуда взяла это слово. Оно пришло не мыслью — запахом. Черные розы. Влажная земля. Стекло. Полнолуние, падающее через крышу.
Печать на запястье стала теплой.
— Проклятая оранжерея, — сказала она уже увереннее. — Теон исчезает там по плану завтра… — Она осеклась, потому что сказала не то.
Рейнар резко спросил:
— Что значит исчезает?
Элиана закрыла глаза на мгновение.
Это был план книги, но внутри сюжета она не должна знать. Need fix: as if intuition/vision. Continue.
— Я видела обрывок, — сказала она. — Когда Мира стояла у окна. Не ясно. Черные розы. Теон. Слово «ключ».
Рейнар побледнел.
Ориан сразу стал серьезным.
— Тогда Теона нельзя оставлять одного ни на минуту.
— Его и не оставляют.
— В Черном Крыле уже достаточно раз доказали, что двери не единственный путь.
Элиана встала.
— Я пойду к детям.
Рейнар сделал шаг одновременно с ней.
Она посмотрела на него.
Он остановился.
— Я с тобой? — спросил он.
Простое.
Тяжелое.
Она хотела сказать нет из привычки защищать свою границу. Но Теон. Оранжерея. Полнолуние. Селеста. Моргарт. Упрямство сейчас могло стать роскошью.
— Да, — сказала Элиана. — Но если я скажу остановиться…
— Остановлюсь.
Ориан тихо произнес:
— Запомню этот миг и буду приводить его в пример на переговорах.
— Идемте, лорд Таль, — сказала Элиана. — Ваши неприятные точности нам тоже пригодятся.
— Наконец-то меня ценят по заслугам.
Они вышли втроем.
До детской башни было недалеко. Но в коридоре уже стояла вечерняя тревога. Черное Крыло горело огнями, но не ярко. Свечи были низкими, камины дышали белыми искрами по краям. Стражники у поворотов стояли чаще обычного. Слуги ходили быстро и тихо, стараясь не встречаться взглядами с гостями из других домов.
У самой башни их встретила Лина.
Без ложки.
С пустыми руками.
Элиана сразу поняла.
— Где Теон?
Лицо девушки было белым.
— Я думала… я только на мгновение…
Рейнар оказался у двери быстрее всех.
— Где?
Магда выскочила из комнаты.
— Мальчишка был у камина. Мира задремала. Лина пошла за настоем. Я проверяла окно. Он сказал, что слышит дракона в стене. Я обернулась — его нет.
Элиана почувствовала, как пол ушел из-под ног.
Но не позволила себе упасть.
— Сколько?
— Меньше минуты, — сказала Магда. — Дом уже ищет.
— Черное Крыло! — голос Рейнара ударил по стенам. — Где он?
Дом ответил не сразу.
Потом в коридоре, ведущем вниз, вспыхнула тонкая белая линия.
Не к лестнице.
К западному переходу.
К старой оранжерее.
Элиана побежала.
На этот раз Рейнар не пытался остановить.
Он бежал рядом.
Дом вел их через короткие проходы, но с каждой дверью воздух становился влажнее. Теплее. Тяжелее. Запах земли, стекла и гнили поднимался из глубины дома, перебивая воск и камень. Элиана никогда не любила старую оранжерею. Ее давно закрыли после того, как зимние растения начали чернеть без причины, а садовник отказался туда входить, сказав, что розы шепчут голосами мертвых женщин. Рейнар тогда велел запереть двери и не тревожить место без необходимости.
Не тревожить.
Сколько зла в этом доме прятали за такими словами.
У входа в оранжерею стояли две двери: стеклянные, высокие, почерневшие от времени. За ними было темно, но не полностью. Внутри дрожал белесый свет, похожий на луну под водой.
— Теон! — крикнула Элиана.
Ответа не было.
Только слабый детский всхлип.
Рейнар поднял руку, и драконий огонь вспыхнул ярко.
Двери не открылись.
— Назад, — сказал он.
— Нет.
— Элиана, если там зеркальная ловушка…
— Там ребенок.
Она вставила медный детский ключ в замок, даже не выбирая его. Ключ сам лег в руку. Замок был холодным, скользким, будто покрытым инеем.
— Черное Крыло, открой.
Двери дрогнули.
Не открылись.
Изнутри донесся шепот.
Ключ.
Голос Теона.
Но не совсем.
Рейнар ударил ладонью по стеклу.
— Теон!
Внутри что-то зашевелилось.
Элиана положила ладонь с печатью рядом с замком.