— Дом принял клятву, — сказал он тихо.
Элиана посмотрела на знак.
— Значит, мне придется быть осторожнее со словами.
— Всем нам придется.
В этом «нам» было что-то новое. Слишком хрупкое, чтобы доверять. Слишком опасное, чтобы не заметить.
Они вышли из детской башни вместе.
В коридоре Рейнар шел рядом, не впереди.
Элиана заметила и это.
Несколько слуг замерли при их появлении. Кто-то поклонился Рейнару, кто-то ей. Некоторые — обоим. Но взгляды, брошенные на Элиану, изменились. В них все еще был страх, но уже не жалость. Не то снисходительное сочувствие, с которым вчера ее провожали к обеденному залу.
Теперь люди смотрели на нее как на вопрос, от которого зависит их собственная судьба.
У поворота к главной лестнице из бокового коридора вышла Селеста.
Одна.
Без подарков, без служанок, без Моргарта. Белое лицо, мягкая улыбка, но глаза холодные.
Она остановилась прямо перед ними.
— Рейнар, нам нужно поговорить.
— После совета.
— До.
Он чуть нахмурился.
— Не сейчас.
Селеста перевела взгляд на Элиану.
— Разумеется. Теперь все разговоры только при ней?
Элиана хотела пройти мимо. Правда хотела. Но Селеста сделала то, чего не следовало.
Она посмотрела на левое запястье Элианы.
И улыбнулась.
Не испуганно.
Узнающе.
— Значит, дом все-таки поставил метку, — сказала она тихо.
Рейнар резко повернул голову к ней.
— Что ты знаешь о метке?
Селеста поняла ошибку.
Снова.
Но на этот раз отступать было поздно.
Элиана медленно подняла руку, открывая знак.
— Да, леди Моррен. Что вы знаете?
Коридор вокруг них стал холоднее.
Свечи вытянулись тонкими белыми языками.
Где-то в стене щелкнул замок.
Селеста посмотрела на Рейнара, потом на Элиану. И впервые за все время не нашла красивых слов сразу.
Тогда за нее ответил дом.
Из дальнего темного пролета донесся шепот.
Не один голос.
Много.
Женщины.
Помнит.
Элиана почувствовала, как знак на запястье вспыхнул горячо.
Селеста побледнела.
Рейнар сделал шаг вперед.
— Кто помнит?
Дом ответил глухим ударом где-то под полом.
И черная дверь в конце коридора, которую Элиана никогда раньше не видела, медленно открылась.
ГЛАВА 4. Брачный договор с пеплом на печати
Черная дверь открывалась медленно.
Не так, как открываются обычные двери в старом доме: со скрипом петель, с сопротивлением рассохшегося дерева, с пылью, падающей с верхней перекладины. Эта дверь двигалась беззвучно. Тяжело, плавно, будто за ней стоял не пустой проход, а чья-то давняя воля, наконец получившая право впустить живых.
Элиана смотрела на темный проем и не могла вспомнить, был ли здесь раньше хоть какой-то намек на дверь.
Коридор главной лестницы она знала хорошо. Слишком хорошо. Каждый день проходила по нему к обеденному залу, к малой гостиной, к кабинету управляющего, к детской башне. Здесь висели портреты младших ветвей рода, стояли две бронзовые вазы, которые никто не любил, но все боялись переставить, и узкий столик с чашей для визитных карточек.
Двери не было.
А теперь была.
Высокая, черная, с резным крылом по всей поверхности. В центре вместо ручки — углубление в форме ключа.
Того самого ключа.
Элиана почувствовала, как связка в ее руке стала тяжелее. Черный ключ нагрелся и тихо звякнул о соседние.
Селеста отступила на шаг.
Рейнар заметил это сразу.
— Ты знаешь эту дверь, — сказал он.
Не спросил.
Селеста быстро подняла подбородок.
— Разумеется нет. Я впервые вижу такие фокусы вашего дома.
— Но метку ты узнала.
— Мне рассказывали легенды. В каждом старом роду есть истории о хранительницах, печатях, живых стенах и прочих суевериях.
— Ты сказала: «дом все-таки поставил метку».
Селеста побледнела, но голос сохранила ровным:
— Вы слышите то, что хотите услышать, милорд.
Элиана почти усмехнулась.
Вчера она сама могла бы сказать эти слова Рейнару. Сегодня их сказала женщина, которую он привел ей на замену.
Дом, кажется, оценил иронию.
Пламя ближайшей свечи вытянулось тонкой белой линией и склонилось в сторону Элианы.
Рейнар перевел взгляд на дверь.
— Не подходи.
Элиана уже сделала шаг.
Остановилась.
Медленно повернулась к нему.
— Ты снова приказываешь?
Его лицо стало жестче.
— Я предупреждаю. Мы не знаем, что за ней.