Было право сказать нет.
— То, что должна была сделать давно, — ответила она.
— Что?
Элиана обернулась.
— Прочитаю все, что подписала. Узнаю все, что от меня скрыли. И если этот дом действительно ест женщин, Рейнар, я выясню, кто именно его кормил.
ГЛАВА 5. Новая невеста в чужих комнатах
Селеста Моррен не умела проигрывать красиво.
Это Элиана поняла ближе к полудню, когда в западное крыло принесли белые цветы.
Не один букет. Не знак вежливости, не попытку примирения, не хрупкую ветку в серебряной вазе. Цветы несли корзинами. Слуги из гостевого крыла, бледные и несчастные, тащили охапки белых лилий, роз, фарфоровых колокольчиков, длинных ветвей с жемчужными бутонами. Запах шел впереди них плотной сладкой волной и забивал обычный воздух Черного Крыла: воск, камень, золу, старое дерево, соль с моря.
Элиана стояла в новом кабинете, который дом открыл для нее утром, и читала брачную выписку уже в третий раз. Каждая строка ложилась в память не словами, а ударами.
Признанная хранительница.
Добровольное согласие.
Передача покоев невозможна.
Допуск третьего лица к родовой печати невозможен.
Под давлением, обманом или угрозой — нарушение справедливого порядка.
Было странно видеть на бумаге то, чего ей не давали в жизни. Право. Согласие. Значение ее голоса.
На столе лежали еще несколько документов, которые Ориан прислал с мальчиком-слугой через час после совета. Копия внешнего брачного договора. Список выплат ее отцу. Старая родословная Вейров, где женская линия после прабабки почему-то оборвалась пустым местом. И короткая записка Ориана, написанная сухим четким почерком:
«Миледи, поздравляю: вас продали дороже, чем уверяли. Это не утешение, но полезный факт. О.Т.»
Элиана долго смотрела на эту записку.
Потом сложила ее и убрала в шкатулку матери.
Рядом с документами лежали ключи. Черный ключ в форме крыла больше не пытался стоять сам, но каждый раз, когда Элиана касалась бумаг, он тихо звякал, будто подтверждал прочитанное.
Дом не мешал ей думать.
Только иногда подсовывал яблоки.
К полудню на тарелке уже лежало третье.
— Я не съем столько, — сказала она камину.
Огонь треснул.
— И не надо делать вид, что ты не понимаешь.
Пламя стало ниже.
В дверь постучала Лина.
— Госпожа?
— Войди.
Девушка вошла и тут же сморщила нос.
— Вы тоже чувствуете?
— Цветы?
— Их несут сюда.
Элиана медленно подняла голову.
— Куда именно?
— В западное крыло. Леди Моррен велела украсить коридор к покоям хозяйки.
В кабинете стало тихо.
Не просто тихо — остро.
Огонь в камине перестал потрескивать.
Лина сжала руки.
— Дарен их остановил, но они говорят, что приказ от леди Моррен. А она сказала, что лорд Моргарт разрешил подготовить комнаты к осмотру.
Элиана закрыла документы.
— Осмотру?
— Она хочет выбрать, что оставить после… — Лина осеклась.
— После моего ухода?
Девушка опустила глаза.
— Да.
Вот так, значит.
После совета. После договора. После белого огня. После того, как Рейнар запретил ей приближаться к детям и западному крылу без разрешения. Селеста не стала ждать вечера. Не стала спорить открыто. Она пришла цветами.
Белыми, сладкими, удушающими.
Как мягкой осадой.
Элиана встала.
— Где она?
— У галереи хозяйки.
— Конечно.
Галерея хозяйки находилась в глубине западного крыла, за ее покоями. Элиана ходила туда редко. Длинный узкий зал с окнами на море, старые кресла под пыльными чехлами, несколько портретов женщин рода и дверь в покои первой хозяйки, давно запертые. Ей говорили, что ключ утерян. Магда однажды сказала, что некоторые ключи не теряются, а ждут, пока люди перестанут ломиться.
Теперь Элиана поняла, что старая ключница знала слишком много.
Она взяла связку ключей.
Черный ключ сразу лег в ладонь.
— Госпожа, — осторожно сказала Лина, — может, позвать лорда Рейнара?
Элиана остановилась у двери.
Еще вчера она, возможно, хотела бы, чтобы он пришел и решил. Не потому, что слабая. Просто так ее учили: мужчина объявил развод, мужчина привел новую невесту, мужчина должен поставить границу.
Но теперь каждый такой зов отдавал бы ей часть силы, которую дом только начал возвращать.
— Нет.
Лина кивнула, будто ждала именно этого.
— Тогда я с вами.
— Не надо.
— Поздно. Я уже иду.
Элиана посмотрела на нее.
— Ты стала очень смелой.