— Тогда тебе придется довериться дому, который сегодня оказался быстрее тебя.

Это был жестокий ответ.

Она поняла сразу.

Но не забрала его назад.

Рейнар принял и это. Только лицо стало еще более закрытым.

— Хорошо.

Он ушел.

Когда его шаги стихли в коридоре, Элиана опустилась в кресло у камина.

Не потому что хотела сидеть достойно.

Потому что ноги наконец перестали держать.

Лина бросилась к ней.

— Госпожа!

— Я в порядке.

— Если еще кто-нибудь сегодня скажет «я в порядке», я начну бить подушками, — сказала Магда. — Это вранье у вас заразное.

Элиана почти улыбнулась, но не смогла.

Она смотрела на пепел в камине. На место, где сгорела белая лилия. На разбитое зеркало, через которое Селеста протянула в ее комнату свое присутствие.

Внутри было пусто, горячо и страшно.

Но где-то под страхом росла другая мысль.

Селеста смогла войти.

Не полностью. Не телом. Но смогла положить цветок на ее кровать.

Значит, защита дома не абсолютна.

Значит, до полнолуния нельзя просто ждать.

— Магда, — сказала Элиана.

— Слышу.

— Мне нужно узнать, как закрыть зеркальный путь.

Старая ключница медленно подняла глаза.

— Для этого нужен не замок.

— А что?

— Имя той, кто уже однажды открыла его.

Элиана посмотрела на треснувшую пустую раму.

— Аделия?

— Нет.

Магда подошла к камину и коснулась пальцами края черного пепла.

— Вторая женщина. Та, что пришла в белом с цветами. Ее имя стерли лучше остальных.

— Как его узнать?

Ключница не ответила сразу.

За стеной тихо звякнули ключи, хотя связка лежала на столе.

Потом в новом кабинете Элианы сама собой открылась дверь.

Из темноты пахнуло холодной бумагой.

Магда посмотрела туда.

— Дом зовет в галерею хозяйки.

Лина побледнела.

— Туда, куда Селесту не пустило?

— Именно.

Элиана медленно поднялась.

Печать на запястье горела ровно, будто ждала.

В коридоре за дверью послышался далекий рев.

Не человеческий.

Драконий.

Лина вздрогнула.

— Что это?

Магда тяжело вздохнула.

— Лорд Рейнар злится.

Элиана закрыла глаза на мгновение.

Драконий рев прокатился по стенам снова, ниже, глуше, полнее боли, чем ярости.

Дом не дрогнул.

Но пламя в камине стало белым.

— Пусть злится, — сказала Элиана тихо.

И взяла черный ключ.

Галерея хозяйки открылась не сразу.

Элиана стояла перед темной дверью, которую Черное Крыло поставило на месте арки, и держала черный ключ так крепко, что ребро головки впилось в ладонь. За спиной в коридоре было слишком тихо. Ни шагов Рейнара, ни голосов стражи, ни шепота слуг, хотя еще недавно западное крыло гудело, как встревоженный улей.

Только где-то далеко, в глубине дома, снова прокатился глухой драконий рев.

Не громкий уже. Приглушенный стенами. Больше похожий на боль, которую не позволили вывести наружу словами.

Лина вздрогнула.

— Может, все-таки…

— Нет, — сказала Элиана.

Она знала, что девушка хотела предложить: подождать, позвать Рейнара, позвать Ориана, собрать стражу, хотя бы выпить воды. Но если за последние сутки Элиана что-то и поняла, то вот что: в Черном Крыле ожидание всегда работало на тех, кто умел прятать правду.

Селеста не ждала.

Моргарт не ждал.

Дом ждал слишком долго.

Хватит.

Магда стояла рядом, сухая, прямая, с пустым поясом без привычной связки ключей. После того как ключи сами ушли к Элиане, старая ключница будто стала меньше внешне и тяжелее изнутри. Словно вместе с железом на поясе потеряла не власть, а оправдание молчать.

— Уверена? — спросила Магда.

Элиана посмотрела на дверь.

— Нет.

— Умный ответ.

— Но я войду.

— А это уже не всегда умно.

— Вы меня отговариваете?

— Нет. Проверяю, есть ли у тебя хоть капля страха.

Элиана усмехнулась без веселья.

— Больше, чем капля.

— Тогда годишься. Бесстрашные хозяйки долго не живут. Их первыми хоронят, потому что они путают силу с глупостью.

Лина тихо сказала:

— Магда, вы потрясающе умеете поддерживать.

— Девочка, если после моих слов человек все еще идет вперед, значит, его можно пускать. Если разваливается — значит, хорошо, что развалился до двери, а не за ней.

Черный ключ стал теплее.

Элиана вставила его в замок.