Вероятно, Элиана выглядела не очень хорошо. Бледная, с темными тенями под глазами, с чуть дрожащей рукой, с печатью, которая уже не пряталась под рукавом. Но она стояла.

А за ней вошли леди Эстара, лорд Каидан, Ориан и архиписарь с таким лицом, будто сегодня его перо стареет быстрее руки.

Ориан положил на стол остатки белой ленты в стеклянной чаше.

— На наследницу Миру было совершено зеркальное воздействие через сон, предмет-ленту и оконный порог. Попытка вовлечь ребенка в добровольное открытие прохода пресечена леди Элианой при свидетелях представителей совета.

Селеста посмотрела на чашу.

Не долго.

Но достаточно.

Элиана заметила узнавание.

— Какая ужасная вещь, — сказала Селеста. — Но при чем здесь я?

Леди Эстара взяла шпилькой кусочек пепла.

— След Морренской зеркальной вязи.

— В моем роду много техник. Кто угодно мог использовать похожую.

Ориан мягко сказал:

— Конечно. Особенно кто угодно, находящийся в Черном Крыле, знающий о сне Миры, имеющий интерес к детям-наследникам и уже использовавший белые предметы с зеркальным следом у галереи хозяйки.

— Вы обвиняете меня на основании совпадений.

— Пока перечисляю. Обвинения звучат торжественнее.

Моргарт вмешался:

— Это нападение могло быть вызвано самой печатью леди Элианы. Дом защищает ее, но питается детским страхом. Мы только что видели, что девочка едва не погибла именно после признания хозяйки.

Элиана медленно повернулась к нему.

— Нет.

Он чуть прищурился.

— Что нет?

— Вы не сделаете этого снова.

Зал затих.

— Не скажете, что ребенок испугался из-за хозяйки. Не назовете защиту опасностью. Не спрячете чужую магию за моей печатью. Не отнимете Миру так, как когда-то отняли сына у Аделии.

Моргарт побелел.

Лорд Каидан тихо сказал:

— Аделии?

Элиана подняла руку с печатью.

— Кольцо Мирры показало нам прошлое. Белые цветы. Ребенка. Страх. Женщину, которую объявили опасной, когда она отказалась отдать сына. Сегодня Селеста попыталась сделать то же самое с Мирой.

— Ложь, — сказала Селеста.

Элиана посмотрела на нее.

— Вы сказали, что Мира сама попросит открыть дверь.

Селеста застыла.

Не лицом.

Дыханием.

Едва заметно.

Но все увидели.

Рейнар медленно повернулся к ней.

— Что ты сказала?

Селеста быстро ответила:

— Ничего. Она выдумывает.

— Я не говорила, что это слышала от вас, — сказала Элиана. — Я сказала, что вы это сказали.

В зале повисла тишина.

Ориан восхищенно прошептал:

— Прекрасно.

Леди Эстара не сводила глаз с Селесты.

— Леди Моррен?

Селеста выпрямилась.

И улыбнулась.

На этот раз без мягкости.

— Вы все слишком взволнованы. Особенно леди Арвендор. Она едва стоит после воздействия дома, но вы готовы верить каждому ее слову.

— Не каждому, — сказала Эстара. — Только тем, на которые вы реагируете как виновная.

Селеста повернулась к ней.

— Осторожнее, леди Дорн. Моррены не любят оскорблений.

Лорд Каидан усмехнулся:

— А Весторы не любят, когда детей толкают в окна. У каждого рода свои вкусы.

Рейнар поднял руку, и зал замолчал.

Он смотрел только на Селесту.

— С этого момента ты лишаешься права свободного перемещения по Черному Крылу. Твои комнаты будут охраняться. Все зеркала, привезенные тобой или твоими слугами, будут изъяты и запечатаны. Любая связь с Морренами — только через мой стол и при свидетелях совета.

Селеста стала очень бледной.

— Ты не имеешь права.

— Имею. Как глава дома, чьей наследнице угрожали.

— Я твоя будущая жена.

— Нет.

Одно слово.

Оно упало между ними окончательно.

Элиана медленно вдохнула.

Селеста смотрела на Рейнара так, будто он изменил не решение, а саму реальность.

— Что?

— Брачный договор с Морренами приостанавливается до расследования. После сегодняшнего — вероятно, будет расторгнут.

Моргарт резко поднялся.

— Ты не можешь разрушить союз с Морренами!

Рейнар даже не посмотрел на него.

— Смотрю, могу.

Селеста сжала пальцы.

— Ты пожалеешь.

— Возможно, — сказал Рейнар. — Но на этот раз это будет моя ошибка.

Элиана услышала отзвук их разговора.

И не была готова к тому, как сильно это отзовется в ней.

Селеста перевела взгляд на нее.

— Вы думаете, победили?

— Нет, — сказала Элиана. — Я думаю, до полнолуния две ночи. И вы уже начали спешить.

В глазах Селесты полыхнуло.