«Добро пожаловать на суд, милая жена».

Читаю между строк: «Тебе конец, лгунья!»

А во взгляде такое торжество, что на миг становится не по себе. И как могла Эйми выйти за такого гада? Может, он её заставил из-за этой проклятой метки?

— И тебе доброго утра, муж, — холодно произношу я, беря себя в руки.

Он меня не запугает! Может, Эймилин и дрожала бы от страха перед властью своего мужа, но не я. Я уже своё отбоялась, а теперь не имею права упасть на брюхо перед этим мужчиной. И не важно, что он генерал!

— Уже придумала, как будешь оправдываться? — равнодушно интересуется муж.

Во время всего нашего разговора люди в мантиях стоят неподвижно, будто статуи. Они ждут приказа генерала? Если они подчиняются ему, то в справедливости этого суда стоит усомниться. Если генерал не намерен слушать свою жену и принять её невиновность, то он сделает всё, чтобы Эйми, то есть меня, наказать. Хотя суд двенадцати и есть наказание.

— Молчишь, ну раз так… — Генерал даёт сигнал.

Статуи приходят в движение.

— Подождите! — выкрикиваю я.

Но меня не слушают.

Люди без лиц отступают, и их ровно двенадцать. В следующий миг вокруг меня загорается двенадцать огненных кругов.

Огонь появляется из ниоткуда. Что это за колдовство такое?

— Не знаю, самоуверенность это или глупость, что ты пошла на обман, но ты просчиталась, милая супруга. И будь ты мужчиной, то давно бы вырвал твоё сердце, — холодно говорит муж.

— О-о, так ты сжалился надо мной? Стать сумасшедшей — это твой подарок? — уточняю я.

А внутри всё аж полыхает.

Он даже не дал возможности оправдаться, сразу на суд тащит. Или ему это совсем не нужно? В его глазах Эйми уже виновна, а суд только для галочки?

— Ты будешь жить. — Генерал пожимает плечами.

— Это жизнь? Ты даже не выслушал меня, а сразу устроил суд. А что, если я не виновна и меня подставили? А ведь действие двенадцати кругов Оргоса будет одинаковым. Тогда я пострадаю, будучи невиновной, — холодно прозношу я.

Всё же по дороге сюда я осторожно спросила Милли о том, как действует суд, если человек окажется невиновным. Такое чувство, что эти круги были созданы не для поиска правды, а для наказания. А что, весьма удобно! Прятать свои преступления против другого человека за благородной причиной поиска истины.

— Тогда я заплачу тебе в десять раз больше, — бросает мне мужчина.

Гад! Какой же гад!

Я не доставлю ему удовольствия видеть мою слабость. Он не разрушит мою жизнь! Я спасу себя, даже если мне придётся вцепиться мужу в горло!

— Ты забылась, Эймилин, забыла, кто перед тобой. Сайрос совсем не занимался твоим воспитанием. Он не вложил в твою хорошенькую головку самого главного: драконов обманывать нельзя! Никогда! Ты нарушила это правило. Не знаю, как тебе это удалось, но ты это сделала.

Что он сказал? Драконов?

«Глаза, чешуя на коже», — вспоминаю я изменения в теле мужа, когда он ворвался ко мне в спальню.

Неужели…

Мамочки! Он и есть дракон?

Ох…

Если бы позади меня сейчас была стенка, то я бы аккуратненько сползла по ней.

— Я не обманывала, — произношу я, но сама не уверена в этом.

Я же совсем не знаю настоящую Эйми. Может, она действительно обманула мужа? Но в чём? Почему я ничего не помню об этой метке? Ведь кое-какие воспоминания Эйми мне доступны. А тут сплошная темнота.

— Тогда каким образом метка Оргоса исчезла?

Глаза дракона полыхают дикой яростью.

Метка Оргоса? И что она даёт? Надо бы поискать источник информации, но это позже.

— Я не знаю! — честно отвечаю я.

Тяжёлый вздох, и муж вновь даёт сигнал своим статуям, и тут я во всё горло кричу:

— На правах жены генерала Рееда я требую заменить суд другим наказанием! Великий властелин огня Оргос, услышь мой зов! Освободи меня от суда двенадцати и даруй мне свою защиту! Согласна на любую плату!

Говорю я так, как меня научила Милли.

«Госпожа, не забудьте ни единого слова. Иначе Оргос зов не услышит и не смилуется над вами».

Кажется, я успела, судя по образовавшейся тишине в Зале Совета и весьма удивлённому мужу. В зале внезапно появляется какая-то вспышка, и запястье обожгло.