— Сам сделаю, — отрезал внезапно ввалившийся в лавку Файрон.

Он выглядел слегка заспанным, но вполне вменяемым. И был целиком одетым, что несказанно радовало.

— А вы такое умеете, герцог Файрон? — вырвалось у меня.

— Сомневаетесь, Ася?

— Уточняю, — дипломатично подметила я.

— Думаю, теперь вопрос с моим проживанием решен? — принялся торговаться Файрон.

У меня от его странной настойчивости брови полезли на лоб:

— И чего вам не живется у матушки Курта?

— Каменщик храпит на весь дом.

Упомянутый каменщик, которого мы обсуждали в третьем лице, выронил молоток. Инструмент отдавил ему ногу, но Курт даже не заметил. Вместо этого он, поджав губы, прожег герцога напряженным гневным взглядом. Файрон не шелохнулся, наоборот, будто вырос вширь в плечах и смерил каменщика пугающе властным взором, где не было больше ни капельки морока.

— Вот ведь незадача, — пробормотала я.

Дом преображался буквально на глазах.

Крыша больше не протекала.

Ставни не пропускали внутрь ночную прохладу. Зато днем я могла распахнуть их наружу, чтобы насладиться ароматом молодых акаций, пением птиц и гулом городских улочек вниз по склону.

Кстати, про склоны. Казалось, что Кантилевер внизу жил своей жизнью. И если я нет-нет, но посматривала на горожан с высока, то вот они редко поднимали головы, чтобы полюбоваться облагораживающимся на глазах домиком ведьмы. Поэтому вечерами я готовила рекламные листовки, которые планировала развесить на улицах. Я не стеснялась использовать приемы из родного мира.

Файрон принес уличный фонарь, оснащенный артефактом из драконьего камня. Тот загорался сам, стоило дню скатиться в сумерки. К слову, ночевал герцог у матушки Курта, но ко мне тропинку не просто протоптал, а укатал похлеще асфальтоукладочного катка.

А еще герцог соорудил над крыльцом металлический козырек на витиеватых ножках. Казалось, будто металл для него расплавился и застыл причудливой формой. Но оттого крыльцо выглядело только уютнее.

Даже цветы в щелях между камнями теперь смотрелись к месту. Но Курт попросил их убрать, чтобы поменять раскрошившиеся кирпичики и замазать трещины. Я все аккуратно выкопала и посадила в глиняные горшочки, которые нашла в саду. Этими же цветами я украсила и террасу.

Осталось дождаться вывеску, и можно будет приглашать первых гостей!

А пока что руки наконец добрались и до сада, где отцвели вишни, яблони и груши. На деревьях уже наливались маленькие плодики.

— К осени налепим вареников, — пообещала я Вишне, которая везде следовала за мной по пятам, пока не приходил Файрон. Тогда крольчиха, как завороженная, обхаживала герцога.

Я посеяла в огороде капусту, огурцы, помидоры и даже сладкий и острый перец. И как раз отыскала семена тыкв и кабачков, когда услышала вдалеке то ли блеяние ягненка, то ли диковинную птицу, то ли плачь.

Огляделась, но из сада горный склон почти не просматривался, а потому я отряхнула руки от земли и выбежала на дорогу.

Не успела я уйти далеко от дома, как стон повторился. Ветер путал звуки в ветвях низкорослых кустарников, но я свернула с дороги ровно в том месте, где однажды собирала листья малины и смородины. Теперь там завязались ягодки. А я побежала по знакомому лугу на другую сторону горы, где в тот раз встретила дракона.

Открытое пространство заканчивалось зарослями диких абрикосов, откуда снова послышался плачь. Теперь я отчетливо различила, что то была не птица.

В корнях старых деревьев притаился мальчик с рыжими волосиками, в опрятных штанишках и камзольчике, в белой рубашечке, не старше четырех-пяти лет. Взгляд у меня пристрелянный, я таких малышей навидалась на работе в детском саду.

А потому я знала, что не следует прятаться или наоборот кричать издалека и не таясь подошла к ребенку. Он меня не заметил, продолжал всхлипывать и периодически подвывал. Одежда хоть и была слегка потрепанная и местами грязная, но сшита из хороших тканей.

— Молодой человек, извините, — негромко обратилась я к мальчику, — вы тут дракона не видели?

Он вздрогнул, но плакать тут же перестал. Поднял зареванное личико на меня и замер с открытым ртом.

— Был у меня тут один и потерялся, — развела я руками и вздохнула.

Мальчишка внезапно скуксился и затянул громче прежнего:

— Я тоже потерялся-а-а-а-а!

— Я Ася, — представилась я, пока он протяжно вдыхал, набираясь сил для новой трели. — А тебя как зовут?

— Дин.

— Где ты живешь, Дин?

— Не знаю-у-у-у!

— Ну-ну, разберемся, — попыталась я успокоить мальчика. — А я живу в доме на утесе. Слышал про такой? Дом ведьмы Надины.

Дин отрицательно помотал головой и насупился.

— Так ты ведьма? — его глаза наполнились интересом.