Мостовую около старого здания в центре города застилали белые лепестки. Широкие окна были покрыты цветными граффити. Но место мне понравилось — около пешеходного моста и транспортной остановки. К тому же в воздухе витал привлекательный цветочный аромат — тонкий и до боли знакомый. Я подняла голову и вгляделась в крону толстого дерева, крошащего корнями тротуар.

— Белой акации гроздья душистые, — пропела я себе под нос и улыбнулась, чтобы не растерять ни слезинки. Взмахнула руками, вспоминая, как я заклинала ветер в том, в другом мире. Так мне захотелось укутаться в аромат акации! И чтобы нежные лепестки поднялись с земли и кружили вокруг меня, словно пенное облако. А я бы танцевала вальс, как тем вечером на террасе в «Солнце и Луна» перед свиданием с любимым…

— Ас-с-ся, — послышался далекий шепот Риддиана. Я вздрогнула и открыла глаза, которые, оказывается, успела зажмурить.

Плотным вихрем меня обступали цветки акации! Послушный ветер разметал по плечам волосы, пряди хлестали по щекам… Под тяжелыми ветвями стоял ОН! Усталый, осунувшийся, словно не спал ни ночи с нашего вынужденного расставания. И я потянулась к нему всей душой, всем сердцем, все-всем-всем, что у меня было.

Ароматный ветер подхватил меня.

И как я раньше не догадалась призвать свою силу?! Риддиан ведь говорил, что магия перешла ко мне от дракона! К душе, не к телу!

Лепестки суетились, подгоняя меня в спину, ослепляли, мешая разглядеть происходящее. И я размахивала руками, чтобы те не лезли в рот и нос. А когда протерла глаза, медленно осознала, что древняя акация по-прежнему стоит в центре города с потрескавшейся брусчаткой. Напротив высился каменный дом с башнями и покатой черепичной крышей, а вовсе не здание, где я собиралась открыть пельменную.

Только вместо белых цветков на дереве почерневшие стручки и скрюченные листья, которые пылали синим пламенем!

На площади перед домом старосты собрался весь Кантилевер. Меня обнимал… Риддиан. Его губы подернула легкая улыбка.

Узнал! Он меня узнал!

Но улыбка тут же померкла. Очертания Риддиана вдруг стали размытыми. Зрачки любимого сделались вертикальными. Беленая рубаха затрещала на мощных плечах.

— Скорее, Ася, — ласково, но в тоже время строго велел он. — Летим!

Только тогда я заметила вокруг нас гору свежей пижмы и ярких метелок, похожих на иван-да-марью. Совсем как тот засохший букет, который Курт совал в нос расшалившемуся после «Драконьей настойки» герцогу. Только на этот раз цветов было в разы больше, и они благоухали так, что даже у меня свербело в носу.

— Что тут случилось? — вырвалось у меня обеспокоенно. — Куда летим?

Кантилевер встретил меня промозглой осенью. Риддиан обнимал меня, прислонившись широкой спиной к шершавому стволу старой акации, которая, похоже проросла сквозь миры. Горожане обложили нас цветами, усмиряющими драконов. Те пылали оттенками желтого и пурпурного, как очищающий костер. Акация тоже горела, похоже, ее поджег мой дракон!

Но зачем?

— Скорее, убирайте пижму и остальные цветы! — возопила я. Испугалась, что от ядовитых паров Риддиану станет плохо. Сердце разогналось и провалилось в пятки.

Никто не двинулся с места. Народ смотрел на нас завороженно, с некоторым благоговением. Я нашла в толпе знакомые лица: Старика Маклая, Лину, Курта — воззрилась на них с мольбой. Они лишь загадочно улыбались.

— Все правильно, Ася, — успокоил меня Риддиан и нежно погладил по голове. — Древний ритуал требовал жертву и много магической силы, чтобы снова поменять тебя и Астру местами. И я сделал все, что потребовалось. Теперь и ты сделай кое-что для меня.

— Что же? Я на все согласна!

— Ас-с-ся, — прошипел он, меняя человеческое лицо на драконий лик. Глаза с вертикальными зрачками уставились в мои. Мощный лоб аккуратно прижался к моему. Мне стало тепло и спокойно.

Дракон увеличился в размере и забавно закашлялся.

Как же я соскучилась по этому драконьему варианту смеха!

Растрогавшись, я бросилась на шею моему Чуду-Юду, прижалась к теплой чешуйчатой коже и услышала его голос прямо у себя в голове:

"Будь моей женой".

Слезы потекли по моим щекам вместе со счастливым смехом. Я закивала, крепче обнимая дракона за мощную шею.

— Как староста Кантилевера, — начал Старик Маклай, будто только и ждал моего ответа.

Что? Его выбрали старостой? А где же Гена, страшный крокодил? Все не важно, все потом…

— Скорее! — не выдержала Лина. — Ася, взлетайте уже. У герцога Файрона мало времени!

Да почему же? Что тут произошло? Спрашивать вслух не стала, решила действовать. Разговоры успеются.

— При свидетелях, — продолжал Старик Маклай, но я его больше не слышала.