Я раскладывала на стеллажах, оснащенных теперь морозильными артефактами, бумажные пакеты с пельменями и широкие стеклянные банки с варениками, когда в дверях появился первый посетитель. Он принес с собой терпкие ароматы улицы, которые перебивали и запах луговых цветов, и дух свежего хлеба.

Застыв с широкой улыбкой на лице, я молча воззрилась на него, заполошно соображая, что принято делать в таких ситуациях. Мысли услужливо испарились, оставив за собой звенящую пустоту.

Ну, Курт! «Мозги полезли, мозги полезли!» Тьфу! Накаркал, паршивец.

— Хозяюшка, здравия. Тут кормят от души? — процитировал посетитель часть объявления и вынул из широкого потрепанного кармана сразу несколько скомканных бумажек, каждую буковку на которых я выводила собственноручно и очень старательно.

Я неопределенно замычала и повела головой, будто у меня сию секунду заклинило шею.

— Ты не подумай, я ведь это… спал себе тихонечко в переулке на Аптечной. И тут на меня свалился сразу ворох. — Он потряс зажатыми в кулак приглашениями в новую пельменную и растянул наполовину беззубый рот в блаженной улыбке. — Ну так я аж проснулся. Ну и это… Сразу понял, что это знак от наших Пресветлых Богов! И написано так складно, что сразу слюнки потекли.

Кажется, к кривошее у меня добавился нервный тик — задергались сразу оба века, попеременно. Дыхание сперло, что пришлось прочистить горло.

— У меня для вас есть чудесный столик с видом на озеро, — выдала я, сама от себя не ожидая, и повела первого посетителя на террасу.

Усадила его в дальний угол на самый сквознячок, чтобы сидящие за другими столиками ничего не учуяли. Но на самом деле я уже догадывалась, что гость у меня сегодня будет единственный. И тот, посланный Пресветлыми Богами…

— Только ты это… запиши в долг, — прошамкал он, озираясь по сторонам, а потом оценил высоту, склонив голову к перилам. — Я правда отдам, хозяйка. Летать не умею, — он снова опасливо покосился вниз, — но кушать уж очень хочется.

Похоже, бедолага опасался, что за обман я скину его с утеса.

Как же! Теперь тут и комар не проскочит. Даже если сигануть с разбегу — отскочишь мячиком обратно.

— Договорились, — кивнула я. — Тогда сделаю вам на пробу свои фирменные Солнца и Луны.

— Я слыхал, что ты спустилась к нам с неба, — усмехнулся мой гость. — Но народ не говорил, что обрела божественные силы.

Я кривовато улыбнулась, пытаясь разобраться то ли в своеобразной шутке, то ли в комплименте, и принесла из кухни пельмени. Они по очереди отправились по кастрюлям, и уже очень скоро на террасе стоял умопомрачительный аромат. Его уносил ветер, и я гадала, почему до сих пор не сбежались все жители Кантилевера.

Пока я подавала на стол соусники со сметаной и майонезом, задумалась, выдавать ли бездомному фирменную салфетку с вышивкой. Но быстро одернула себя и сделала все, как полагалось. За это время приготовились пельмени. Дрожащим от волнения голосом я пожелала первое в заведении:

— Приятного аппетита!

— Старик Маклай, — представился житель улиц.

— Ася, — улыбнулась я и умчалась на кухню, чтобы вынести последний штрих для идеального стола. — А это ржаной хлебушек. Его едят вприкуску.

— Ржаной? — лицо Старика Маклая вытянулось. — Рожь, как в каше, что ли?

Так вот, чем меня кормили «У Джо» — местным рагу с цельными зернами ржи. Своеобразно, но непривычно.

— Лучше, — пообещала я и обворожительно улыбнулась, представив вкус свежего хлеба с хрустящей корочкой.

Старик Маклай принялся за еду. Я отошла в кухню, чтобы не смущать человека. А сама наблюдала сквозь открытое окно, как он боязливо откусывал от Луны, как уже без страха целиком запихивал в рот Солнышко, и как причмокивал корочкой, подбирая со стола упавшие крошки.

Рядом со мной присел Дин, положил свою рыжую головку на подоконник, подпер щечку ладошкой и прошептал:

— Твоя Вишня добавила в Солнышки решильность, а в Луны веру в силу! — Он сжал кулачки, демонстрируя собственную силу.

— Что? — не поняла я. — «Решиль-ность»?

— Чтобы он решал скорее свои дела! — серьезно пояснил Дин.

— Этого ему точно хватает, — тихонько рассмеялась я. — Взобрался на гору и напросился на бесплатный обед.

— Я вот тоже решил и… бамс! Сделал! — похвастался мальчик и стукнул кулачком по подоконнику. — И очутился на твоей горе. Правда здорово?

— И как же именно очутился? — поддержала я важную тему, ведь ничего не поняла, кроме одного: мальчик в игре наделил крольчиху волшебными свойствами, чтобы невзначай поделиться со мной чем-то важным.

— Не помню, — отрезал Дин. — Бамс и все!

— Хочешь к маме? — осторожно спросила я.

— Неа, — помотал он головой. — С тобой весело и вкусно. А еще Вишня смешная. — И он выдавил из себя несколько смешков. — Забавная и смешная, слышишь?