— Ударилась? — предположила я. В охрипший голос почему-то пробрались вопросительные интонации. — И «белой акации, гроздья душистые ночь напролет…», — пропела я, не попав ни в одну ноту. — Помните?

Файрон придвинулся ближе, его зрачки сжались в узкую щелочку. Он медленно склонил голову набок и повел носом, принюхиваясь, почти задевая кончиком мою щеку. Волнующе и одновременно… странно.

— Есть меня не обязательно! — пропищала я на всякий случай.

— Ты пахнешь акациевым медом, — так же растягивая слова, буквально обволакивая непривычным утробным звуком, заявил Файрон. — И чем-то далеким, будто дымом из жерла вулкана. Только в тебе нет ни капельки огненной магии, это аромат иного мира. А в теле прижилась моя магия ветра…

Я не могла удержаться, тоже глубоко вдохнула и почувствовала знакомый терпкий запах древесного пепла и черного перца, исходящий от Файрона.

— Ты уже не та наивная простушка, которая согласилась стать невестой дракона, — продолжал он. — Она исчезла. А на ее место явилась ты, Ас-с-ся.

И он нежно и одновременно хищно провел тыльной стороной крупной горячей ладони по другой моей щеке, которой не касался кончик носа. Так мое лицо оказалось зажатым в драконьи тиски. В молодом теле закипали давно забытые мной реакции.

Приятно и волнующе. Но страшно!

И тут внезапно губы Файрона замерли напротив моих, напряженно дрогнули. Глаза герцога с вертикальным зрачком окончательно пожелтели.

— Ты теперь отправишь меня в монастырь? — медленно спросила я, сбиваясь с официального "вы". Неужели поцелует?

— Нет, — отрубил Файрон, успокаивая меня. — Ведь и наших богов ты не знаешь, чтобы им служить, — вернул он мне когда-то оброненную мной фразу.

Но тогда-то я беседовала с драконом, сидя у него на закорках. Со зверем, не умеющим говорить по-человечески! Так я думала…

А Файрон вдруг усмехнулся:

— Как-ты там сказала? Не смогу служить им и телом, и духом?

— Все равно оттуда сбегу, — припомнила я, медленно выговаривая слова непослушными губами.

Оказывается, я сдала себя сразу же, как появилась в этом мире. Прокололась с самого начала! А Файрон прикидывался, что ничего не знает. Подыгрывал мне.

Зачем?..

— Мне тоже пора бежать, Ас-с-ся! — прошипел он, — быстро слетаю в столицу и вернусь, — и мазнул по щеке мимолетным поцелуем, задев уголок моего рта.

Меня пронзило таким разрядом жара, дрожи и сладкого томления, будто я нырнула в ледяное озеро!

Герцог Файрон с ужасно серьезным лицом, но невероятно привлекательными смешинками в нечеловеческих глазах твердой поступью вышел на крыльцо и стремительно сиганул с утеса. Я кинулась следом, вбежала на террасу и ухватилась за баллюстраду. Расправив широкие крылья, в воздух взмыл знакомый красный дракон. Его бока переливались в солнечных лучах, будто натертые свежей весенней зеленью.

— Стой, Чудо-Юдо чешуйчатое! Не смей улетать вот так! — сама от себя не ожидая вспыхнула я. То ли меня раззадорил мимолетный поцелуй, но в груди заскребло. — Сначала ответь, зачем же ты все это время прикидывался? Что за шуточки такие?

Дракон всхрапнул и выпустил облачко пепла. Я уже научилась разбираться в его повадках — он так смеялся.

— Смешно тебе?! — выкрикнула я вслед удаляющемуся хвосту. — Смейся-смейся! Вот не пущу на порог, будешь знать!

Вдруг он остановился в воздухе, размахивая своими исполинскими крыльями и резко повернулся в мою сторону…

Улетающий Файрон сделал для меня маленькое чудо, по-другому это и не назвать. От дракона ко мне вдруг устремилось нежно-золотистое сияние. Я смотрела завороженная, не в силах пошевелиться от этой красоты. Но когда волшебное облако, кружась и танцуя в воздухе, добралось до меня, я словно бы почувствовала уютные объятия.

Драконище, издав радостный рык, все же повернулся в сторону гор и улетел.

А я еще несколько минут стояла, смотря ему вслед с глупой улыбкой на лице.

— Возьми себя в руки, звезда моя!

Как бы там ни было, а последняя партия пельмешек доварилась. И пора было исполнять мою задумку: спуститься в город и предложить горожанам бесплатную дегустацию.

Настроение было — лучше некуда!

Я нарядилась в чистое платье из небеленого льна, пристроила к нему кружевной воротничок и повязала передник, белее любой молочной пенки. Распустила гульку на голове. Волосы тяжелыми волнами упали на плечи. Я посмотрела на себя в напольное зеркало около платяного шкафа.

— Ну чудо, как хороша!