— В нынешнем состоянии Динора это не опасно. Он полностью восстановился, у него нет сейчас воспалительных процессов в организме, поэтому я не вижу опасности для мальчика. — Я действительно была в этом уверена.

Барон не стал мне сразу говорить о своём согласии. Только сказал, что он подумает и скажет чуть позже.

А вечером ко мне в кабинет постучал Фэйд.

После того как я поставила ему диагноз и предложила вылечить, это был первый раз, когда он самостоятельно вышел на контакт со мной. Потому что во все остальные моменты, увидев меня, он буквально сбегал: либо разворачивался, уходя в другую сторону, либо делал вид, что он с кем-то разговаривает.

Поэтому я удивилась, увидев его в вечернее время у себя в кабинете. Я там частенько задерживалась по вечерам, изготавливая и пополняя запасы травяных настоев. А сегодня как раз зашла, чтобы посмотреть, что у меня с инструментами и не нужно ли мне сделать что-то дополнительное.

Потому что за то недолгое время, что я жила у барона, я усовершенствовала иглы, они теперь были практически такие, которыми я шила в своём мире. У меня появилось несколько видов скальпелей и хирургические ножницы.

Но для операции Динора мне ещё могли понадобиться определённые держатели. Сложность была в том, что у меня пока не было помощника, и я не знала, смогу ли я подобрать кого-то, кто смог бы мне ассистировать.

— Госпожа целительница... — осторожно произнёс Фэйд, протиснувшись в двери кабинета.

А я, конечно, хотела съязвить, но подумала, что это будет крайне непрофессионально. Может быть, он эти две недели с духом собирался, чтобы ко мне прийти. Ну и глядя на несколько растерянное лицо мужчины... В общем-то, скорее всего, так оно и было.

— Да, господин Фэйд, я вас слушаю, — тоном врача на приёме сказала я.

Он внимательно посмотрел на меня, видимо, в поисках скрытого смысла в моём приветствии. Но, ничего не заметив, видимо, удовлетворился этим и сказал:

— Вы подлечили господина барона...

Я кивнула. Сейчас у барона сердце работало как часы, не было уже увеличенного предсердия, некротических изменений. Оказывается, такое сердце сильно мешало при оборотах и полётах, и у барона, по-простому говоря, была одышка. И он сам мне сказал, что после моего лечения он уже несколько раз был в небе и чувствовал себя молодым и здоровым.

И я так понимаю, что на Фэйда и подействовало именно то, что он увидел положительные изменения у барона.

— Ну, в общем, — сказал Фэйд, немного запинаясь, — я бы хотел, чтобы вы вылечили то, что вы увидели у меня в организме.

— Дайте мне посмотреть на вас. — Я поднялась из-за стола и шагнула к мужчине.

Лицо Фэйда стало несколько испуганным, и он сделал шаг назад.

Я подумала: «Если он сейчас прикроется руками, то я уже не выдержу и точно рассмеюсь».

— Я не буду до вас дотрагиваться, господин Фэйд, — успокоила я его. — Я просто посмотрю, и вам не надо раздеваться, — добавила я, увидев, что он взялся двумя руками за верх рубахи.

И видимо, вся эта ситуация развеселила и Фэйда, потому что шутка из него всё-таки вырвалась:

— Ну вот, какая жалость! А я-то уже рассчитывал...

Но я уже смотрела на Фэйда целительским зрением, отмечая и следы от старых ран, и небольшое увеличение печени. Ну и, конечно, воспаление, которое я заметила в самом начале. Всё это можно было вылечить целительской магией, без хирургии.

И я решила, что надо это сделать прямо сейчас, потому что в следующий раз Фэйду может и не хватить решительности.

Уложив Фэйда на кушетку, которую мне соорудили здесь из довольно широкой деревянной скамьи, я начала лечение.

И надо же такому случиться, что именно в тот момент, когда я воздействовала целительской магией на основное заболевание, дверь распахнулась, и в проёме появился господин барон.

Увидев нас в интересной позиции, он почему-то ничего не сказал и захлопнул дверь.

Я не стала прерывать процесс лечения, хотя Фэйд и попытался подняться, но я рукой я прижала его к лавке, продолжая долечивать, потому что процесс прерывать было нельзя.

Когда я закончила, Фэйд сел, посмотрел на меня и, выдохнув, произнёс: