А Кринвуд? Я была уверена, что он мертв!

Поэтому, когда увидела, как дрогнула его грудь, решила, что это галлюцинации.

Но нет. Он и правда выжил.

То ли сработал сланш, исцеляющий даже на расстоянии, то ли драконья регенерация, то ли невероятная живучесть, но злодей выкарабкался из лап смерти, и теперь, живёхонький, находился в суде. Где, наверняка, с огромным удивлением, слушал, как зачитывают документы из его тайника.

Тайника, о котором Лия все-таки не солгала.  Когда в фамильное поместье Кринвуда нагрянули сотрудники тайной полиции с господином Дюрэ, они обнаружили в указанном месте весьма любопытную переписку. Судя по бумагам, Кринвуд давно готовил заговор. Чтобы держать подельников под колпаком, он скрупулезно сохранял все их письма, а свои — как позже выяснилось — писал на самовозгорающейся бумаге.

И хотя этот подлец считал, что всех обхитрил, сейчас его хитрость обернулась против него самого. Наличия компрометирующих писем было предостаточно, чтобы его казнить, но какой именно приговор вынесет суд, было неизвестно. Я надеялась лишь, что никогда в жизни больше не увижу этого гада. Была готова и хотела его забыть.

Его и другого негодяя.

Вспоминаю, как я читала документ за подписью моего брата — Эредара Рествана, — и в груди печет от боли, потому что каждая строка рвала нитку между прошлым и настоящим. Брат, называется...

Брат, который меня обокрал и выкинул из отчего дома ни с чем. Превратил в нищую, чтобы Кринвуду было легче сделать меня любовницей. А потом ему же продал право поймать триглида…. Моего триглида!

И все ради чего? Ради золота? Вот только золото, полученное с помощью обмана, ему не пригодилось —Эредар находится под следствием. Теперь наступила его очередь сидеть в вонючей темнице, где ему приносят невыносимую дрянь на обед. Он слушает брань охранников, и вряд ли обращение «Ваше Зловонство» или «Ваш Судейский Зад» потешит его самолюбие.

Слуга моего отца, Фред, долго молчал, но под тяжестью фактов и под давлением господина Дюрэ раскололся. Рассказал правду о завещании, о Светлослесье, о том, что оно изначально было моим. И церемония отчуждения это подтвердила.

Врач, что участвовала в афере, тоже задержан, как и семейный поверенный. Большая часть заговорщиков, затеявших переворот, тоже поймана, а вот судьбу Лии мы с мужем до сих пор не решили. Рейгар по-прежнему хочет превратить шпионку в мерлинду, считая, что она не заслуживает более мягкой участи. А мне ее жаль.

Внезапно дверь снова открывается, вырывая меня из собственных мыслей. И на сей раз…

Это Рейгар, в сопровождении господина Дюрэ! На его лице спокойная уверенность, на которую я так надеялась, и мне тут же хочется разрыдаться от облегчения. Он оправдан… Ноги не слушаются от волнения. Медленно шагаю навстречу к мужу, пока господин Дюрэ деликатно отходит в сторону.

Стоит нам сблизиться, муж стискивает меня в объятиях. Затем, обхватив мое лицо горячими ладонями, ловит мой взгляд. И в его горящих глазах читаю так много эмоций, откровенных, пронзительных, что грудь распирает от чувств, и мне вдруг кажется, что я лопну от счастья. Мы вместе, есть и будем... И все же хочу услышать это вслух.

Накрываю его ладони своими и киваю на здание суда:

— Прошу тебя, скажи, что все уже позади!

Муж улыбается и мотает головой.

— Все впереди, моя фэргю. У нас с тобой все впереди.

— Я так волновалась, Рейгар, чуть с ума не сошла, а ты… — стучу кулачком по его твердой груди. — Не думай, что отделаешься односложным ответом… Уточни, будь добр, что нас ждет!

Улыбка на лице мужа становится шире.

— Нас ждет разработка сланша. Уютный замок. Пять сыновей. Пять дочерей... — увидев мои взлетающие вверх брови, он добавляет со вздохом: — Ладно, ты права.  Сначала можем завести дочерей.

— Ну уж нет, — со смехом отступаю от дракона. — На десять мы не договаривались. Я готова на трех. Ну, может, на четырех. Два мальчика и две девочки, по-моему, будет идеально. При таком раскладе у каждого ребенка будет и брат, и сестра… Постой-ка! — качаю головой. — Почему мы говорим о детях, когда я хотела узнать про то, что было на суде? Ты оправдан, это я поняла. А что с Кринвудом?

Лицо мужа мгновенно серьезнеет.

— Когда дознаватели вытащат из него все факты об измене, Кринвуда казнят.

Я киваю и обещаю себе, что с этого момента ни одной мысли не потрачу на гада. Даже вспоминать не стану. Его не было, нет и не будет — вот какое место он отныне занимает в моей голове!