Но кое-что из этого я извлекла: назначение механизма было глобально, многократно, бесконечно шире, чем просто временное открытие портала между двумя мирами. И мне все же удалось уловить суть одной из потенциальных возможностей механизма. Терминология, с помощью которой описывались нужные манипуляции, сбивали с толку, и все же нечто зацепило мой взгляд. Но я боялась, что мне показалось, боялась ошибиться — слишком великим стало бы разочарование. Мне страшно было думать и загадывать, не хотелось мечтать: взлетев в мечтах, можно расшибиться насмерть. Ближе к концу книги находился раздел, помеченный как «Исключительно для специалистов с высоким уровнем квалификации». Конечно, если мне не понятны были самые простейшие схемы учебника, то глупо было даже заглядывать в этот параграф, но я все же заглянула. И своим умом, далеким и от всего технического, и от многого магического, а скорее, каким-то внутренним чутьем, надеждой, желанием, сердцем и душой я постигла один момент. Если неким очень сложным способом настроить этот механизм, если выставить нужные и очень точные данные, то можно…
Что ж, Беркут пытался меня подловить, а я попробую подловить его. А вдруг сработает?!
Глава 41
Будто через силу я шла уже проторенной тропой к поселению здешних. Лес-портал остался за спиной, меня окружали каменные глыбы и дольмены, под ногами хрустела галька. В рюкзаке сейчас не было книги, я взяла с собой лишь ламинированные странички. Я собиралась поторговаться. Да и идти в пристанище врага, которым мне представлялся Беркут, с таким подарком, который он запросто мог у меня бы отобрать, было бы очень неосмотрительно.
На мне было длинное платье из тонкого дымчатого льна, с расшитым узорами широким поясом. Длинные свободные рукава от локтей были сделаны из нежного, полупрозрачного кружева. Такая же вставка украшала верх платья, охватывая плечи, грудь и часть спины.
Сперва я, конечно, собиралась проигнорировать совет Паучихи и отправиться к Беркуту в своей одежде. Я прекрасно помнила слова Зары о том, что одежду ткачиха шьет не простую, а заговоренную. Кто знает, какие нити на этот раз вплела она в свое красивейшее кружево? Но я никак не могла отделаться от мысли, что подарок был для меня скорее полезен, чем опасен. Паучиха должна была понимать, что в деревне магов известны ее способности, и тем не менее она всучила мне этот наряд и почти потребовала его надеть. Если бы не синелистник, без которого не удалось бы встретиться с Ильиничной, мне бы и в голову не пришло послушаться. Но она помогла мне с зельем. Что, если и в подношении крылся какой-то особый смысл? Я не привыкла доверять интуиции, хоть потом запоздало убеждалась, что чутье у меня развито неплохо. Пора было хоть раз к ней прислушаться.
Платье было приятное к телу и сидело идеально, не стесняя движений, и я в очередной раз подивилась мастерству Паучихи. Как можно было сшить за столь короткий срок чудесный наряд для женщины, которую ты и в глаза не видела? А впрочем, и про пучок волшебной травы она знать не могла, но принесла его в нужный час. Поэтому я отправилась к Беркуту в обновке, хоть и не особо она сочеталась с грубыми кроссовками и рюкзаком.
Снова жители деревни сворачивали шеи, когда я проходила мимо их булыжных домиков-полусфер. Снова я осязала каменный порошок, наполнявший воздух, дышала этой пылью и нервно терла сухие пальцы, безуспешно пытаясь очистить их. На пороге нужного дома вместо Беркута неожиданно возник Иоська. Пока я раздумывала, стоит ли приветствовать предателя-бывшего или лучше проигнорировать, он, выступив на несколько шагов вперед, вдруг уставился на меня остекленевшим, бессмысленным взглядом, как в нашу самую первую встречу.
— Вижу много слез, нет твоей судьбы, женщина красивая, с ней изменник, длинные каштановые волосы вьются по спине, гитара в руках, отвернулся и уходит с разлучницей… — зачастил он скороговоркой, и внутри меня все рухнуло. Мне хотелось крикнуть, чтобы он замолчал, заткнулся, хотелось зажать уши руками, но поганое пророчество уже наполняло пространство. — Страдания и разочарование будет, много бессонных ночей, и только горечь ждет… Лучше вовремя остановиться, лучше бросить первой, иначе никогда не простить себе, и жизни уже не будет счастливой никогда и ни с кем…
Не в силах больше это выслушивать, я взошла на каменный порог и, неожиданно для себя с силой оттолкнув погруженного в транс Иоську, зло прошипела сквозь зубы:
— Да пошел ты!
С этими словами я ступила под низкое полукружье двери в жилище Беркута.
— Ты без книги, — холодно произнес Беркут вместо приветствия. Как только я вошла, он обомлел и, осмотрев несколько с ног до головы, не смог скрыть потрясение, но все же быстро взял себя в руки и нацепил на лицо жесткое, непроницаемое выражение. — И — ба! Надо же! В нашем подвенечном платье. Тебе очень идет. Я оценил.
Беркут сидел за столом, перед ним стояли две изящные, выточенные из камня чаши с каким-то пахучим напитком.