— Еще бы, конечно без книги, — ответила я, усаживаясь напротив. На кивок с молчаливым предложением пригубить местное питье, я покачала головой. Замечание насчет подвенечного платья я вообще решила пропустить мимо ушей. По-моему, он был далеко не рад, увидев на мне подношение Паучихи. А что плохо для него — хорошо для меня. — По-твоему, я должна была ее на блюдечке с голубой каемочкой притащить прямиком в ваше каменное логово? Однако книга все же у меня. Я нашла ее, но тебе не дотянуться. Вы пока заслужили лишь несколько страничек.
— Вот же ты какая…
Мне почудилось, что в интонации Беркута наряду с плохо скрываемой злостью просквозило невольное уважение и даже почтение. Я уцепилась за эту мысль.
— Такая-сякая, сбежала из дворца. Тебе передали мои слова? — спросила я. — Насчет малышки?
Беркут закатил глаза, развел руками и тяжело, нарочито громко выдохнул.
— Как докажешь, что книга у тебя?
— Легко. Я ж ее просмотрела, — гордо ответила я, не уточняя, что большая часть текста для меня оказалась сродни китайской грамоте. — И знаешь, что я оттуда почерпнула?
Беркут насторожился. Взгляд стал еще более колким, чем обычно. Мне показалось, что его крупный ястребиный нос стал еще больше походить на птичий клюв, и в резких движениях, в повороте головы тоже почувствовалось нечто хищное и птичье.
— Ваш механизм… если он, конечно, и правда ваш… — Я помолчала, изучающее глядя на Беркута, но выражение его лица было отчужденным. — Ваш механизм предназначен для намного более глобальных манипуляций, чем переход между мирами, ведь так? И то, что скрывается под поверхностью земли — занимает немало места?
— Допустим, — выдавил нехотя Беркут, поджимая губы. — К чему ты клонишь?
— К тому, — медленно, с расстановкой проговорила я, нарочно растягивая и подбирая слова, — что когда открылись кое-какие тайны, мне стало мало свободы от вашего порабощения несчастной дочки Оити и Данко. Я верну книгу лишь при одном условии…
— Ну?
— Если ты переведешь Данко в наружный мир.
Из горла Беркута вырвалось нечто похожее на агрессивный клекот. Сжав кулаки, он чуть не бросился на меня, но сдержался. Глаза пылали ненавистью.
— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — прошипел он.
— Как раз в том, — огрызнулась я. — Нет Данко — нет книги. Давай до свидания.
Беркут вскочил и нервно заходил по небольшой комнате, представлявшей собой одну четвертую полусферы. Мне даже показалось, что я слышу, как он скрипит зубами.
— Послушай, Ульяна, — остановившись наконец, вкрадчиво заговорил он. — В том, что ты просишь, нет логики. Это безумно опасно. Никто еще не делал подобного, и даже если это где-то в теории возможно, шансы выжить у Данко — минимальные. Давай договоримся, что я отпущу его и отпущу девочку, но на этом все. Я уже говорил, как много ты потеряешь, не желая остаться со мной, и повторю это снова. Но я не пойду у тебя на поводу, как бы меня к тебе не тянуло.
Мне стало противно.
— Еще ни один мертвяк не оживал и уж тем более не выходил за пределы Внутри, поверь. Не стоит рисковать жизнью того, кого якобы так любишь. Хотя когда ты успела его полюбить? Уверен, это все фикция и самовнушение. Ты бы лучше сблизилась со мной и тогда поняла бы, от чего собираешься отказаться. Ты даже не представляешь, насколько мы друг другу подходим. К тому же… а спросила ли ты у самого Данко? Желает ли он так рисковать своей вновь обретенной жизнью, своим молодым и здоровым телом? Ради мифической попытки и смутной надежды на возвращение? Тот мир уже давно чужд для него, ведь он умер столько лет назад…
— Я думаю, он готов рискнуть. В любом случае, не тебе решать. Ты лучше докажи, что заслуживаешь эту книгу!
Беркут изумленно воззрился на меня, не понимая, к чему я клоню. А я возликовала в душе, уловив, что выбрала верный тон.
— Ты говоришь, что эта книга — ваша. Что она принадлежит выходцам из вашего мира. Но раз так, ты должен разбираться во всем, что там написано. А ты, как я погляжу, боишься осуществить какой-то несложный маневр, который описан даже не в самом конце инструкции. Так ты сделай и докажи, что это руководство по эксплуатации действительно ваше! И что ты хоть на что-то способен, кроме того как запугивать, пленять слабых и пытаться соблазнить женщину, которую ты не интересуешь.
Ошарашенный Беркут какое-то время просто молча моргал, застыв посреди комнаты.
— Я так и думала, — продолжала я. Да, мне пришлось идти ва-банк, но терять теперь было нечего, и линию предстояло гнуть до конца. — Ты явно кто-то незначительный для вашего мира, просто здесь как-то возвысился. И не умеешь ты ничего. Ты не достоин вернуть эту книгу.
Беркут тем временем взял себя в руки и жестко усмехнулся.