С этим было проще, благо волосы у Даниила были длинные, и оттянуть одну прядку не составило труда. Оити откромсала небольшой клок и вернулась за стол. Сидя к африканке спиной, я не видела, что она дальше творила с воском и глиной, но в какой-то момент Данко зарычал, и в тот же миг за моей спиной раздалось монотонное напевное бормотание колдуньи, заговаривающей свою работу. Данко стонал, выл и извивался в наших руках, а потом вдруг обмяк, и глаза его закатились.
— Ф-фух, кажется, пока все, — тяжело дыша, сказала Зара и, встав с дивана, принялась расправлять складки на своих многочисленных юбках. — Сколько в нем силы…
— Это не его сила. Это их, — бросила Оити и, увидев мой испуганный взгляд, умиротворенно добавила: — Не волнуйся, твой друг скоро придет в себя. На какое-то время он в безопасности, но тебе лучше поторопиться. Хоть и не знаю я, что из этого выйдет. Они… не такие как мы.
Она перевела взгляд куда-то вниз, и я, проследив за ним, увидела маленькую уродливую куколку из той самой смеси глины, воска, волос и крови Данко, привязанную к ножке стола толстыми джутовыми нитями.
— Мы сможем по очереди за ним приглядывать.
За окнами уже начинало темнеть, но я решила, что ждать завтрашнего дня не стану.
Перед моим уходом на переговоры, Зара предложила мне еще раз погадать своим сахарным способом. Что-то ей сильно не давало покоя в моем облике.
— Это недолго, — уговаривала она. — Ты же помнишь, сахар легко плавится.
Я согласилась. Мы отправились на кухню, и в тот момент в доме появилась запыхавшаяся Забава. Оказывается, Зара оставила ей записку на всякий случай, и, вернувшись из обычного мира, Забава сразу же отправилась к нам. У меня болезненно сжалось сердце от подлой мысли: что, если пока меня не будет, Данко очнется, увидит красавицу, что когда-то невольно увела у меня Иоську, и его тоже к ней потянет? С ожесточением выдохнув сквозь сжатые зубы, я отогнала дурные мысли и вместе с Зарой занялась гаданием на жженом сахаре.
Повторив все манипуляции, которые когда-то давно я уже проделывала при первом знакомстве с цыганкой, я сама принесла получившийся леденец на блюдечке в комнату. Зара уселась за стол, поближе придвинув к себе плоды моего труда, и брезгливо скривилась. Мне тоже показалось, что сегодняшний леденец выглядел омерзительно. Пробовать такое точно не хотелось. Пока я его готовила, пока сахар плавился в сковороде, он был таким же красивым, как в прошлый раз: похожим на темный янтарь и отливающим золотом. Густой, прозрачной медовой струей он влился в ледяную воду с каплей моей крови. А вот вытащила я его из кружки шершавым, растрескавшимся, застывшим в виде корявой, скрюченной фигуры. Он крошился и таял у нас на глазах, и я, с отвращением представив, что Зара в итоге заставит меня его съесть, ощутила сильную тошноту.
— Ого-го, — протянула Зара, рассматривая уродливый леденец. Старушки, завороженно глядя на него, перешептывались в сторонке. Забава с Оити смотрели молча. — На тебе точно какое-то воздействие. Вот уж не ожидала…
— Что за воздействие? — скривившись, спросила я.
— Сейчас, сейчас, — забормотала Зара, поднимая леденец повыше и просматривая его на свет. — Еще чернота внутри какая-то. Возможно, порча?..
Она еще какое-то время крутила и вертела блюдце с жженым сахаром перед глазами и наконец удовлетворенно кивнула.
— Нет, не порча. Это приворот.
— Приворот?! — ахнула я.
— Ага, но только не сильный. Совсем такой слабенький, вяленький, всего лишь пробуждающий интерес. Даже не знаю, зачем такой и делать, если всерьез хочешь человека к себе привязать. Разве только если такой цели нет, а главное, чтобы это действие не заметили окружающие, которые в этом хорошо разбираются. Для тех, кто в теме, сильный слишком в глаза бросается.
У меня похолодело все внутри. Я сразу подумала на Иоську и почувствовала дурноту.
— Мне что, придется это съесть, как в прошлый раз? — подавив рвотный рефлекс, спросила я.
— Нет, боже упаси, что ты! — отмахнулась Зара. — Эту дрянь есть как раз не надо. В помойку ее!
— Мы эту гадость растворим в ключевой воде, — мягко добавила Забава, — да в землю сольем. Земля все поглотит, и все закончится.
— Да, ты иди, если нужно, время позднее. Дальше мы сами все доделаем, для этого ритуала твое присутствие уже не нужно.
Поднявшись, я бросила скорбный взгляд на бесчувственного Данко, которого мы уложили на диван. Он лежал, не шелохнувшись, даже ресницы не дрожали, как бывает во сне. Сердце сдавило болью.
— Ну так что ж? Как мне найти здешних? — мрачно спросила я. — Где этот их… отшиб?