Да, мне не показалось. Любовница Слуцкого активно участвует в операции по моему спасению, окончательно выбивая шарниры из-под опоры моего эмоционального состояния.

— Снова ты, — трещит молниями в воздухе над моей головой абсолютно незнакомый голос, а следом тяжёлая ладонь человека в форме охранника сгребает меня за шкирку и поднимает в воздух как котёнка. — Уважаемые посетители, проверьте свои вещи. Как достала, сил нет. Напихала уже что-нибудь за пазуху, а? Признавайся.

Наигранно говорит. Громко, но старательно и с душой. И трясёт так, что та вместе с продуктами на пол валится. А платок, не закреплённый толком, съезжает на лицо. Сообразив, прижимаю, имитируя громкий рёв обозлённый на весь мир цыганки. Лепечу что-то нечленораздельно надеясь, что это хоть как-то похоже.

— У, началось. Мужчина, пройти дайте. Её там наряд полиции ждёт, — решительно дёргается вперёд ледокол в синей куртке. — И вещички, тщательнее.

— Кошелёк мой, — включается в игру любовница моего мужа. — Жень, да стой ты! У тебя его нет?

— Совсем охренела?

— Мало ли взял случайно. Подожди, дай посмотрю. Может в корзинке где. Постой ты с Соней! Я поищу…

Ей удаётся его задержать. Ровно до того момента, как охранник, убедившись, что он за нами не смотрит, выводит меня на улицу прямо к полицейскому бобику.

— Подождите, — торможу, царапая пятками асфальт. — Стоп, это ошибка какая-то.

— Никаких ошибок, — говорит, страшно выпучив глаза. — Вам сюда.

— Стоп, я ничего не нарушала-а-а… — ошарашенно лепечу, а затем, заметив активно жестикулирующего на пассажирском сидении парня с татуировкой, резко меняю направление. — … а-а-а волки позорные!

Дёргаюсь во все стороны, явно переигрывая, пока меня очень вежливо запихивают в бобик. Но по-настоящему успокаиваюсь, только когда замечаю сидящего рядом на Громова.

— Товарищ майор, куда? — устало шмыгает носом.

— В отделение, — зевает, а я возмущённо вскидываю брови, — не зыркай сейчас, Светляк. У твоего Слуцкого слишком длинные лапы не посмотреть на камеры.

— Громов, пляски твоей королевы ему возле бобика всё равно не понравятся, — задумчиво тянет с соседнего сидения татуированный.

— Я не его…

— Знаю. Знаю, Мих, — цокает и трёт виски. — Подумать надо.

Водитель трогается с места. А мой взгляд на парковке вылавливает сто́ящий маленький жук. В груди что-то ёкает, когда вижу висящую забавную наклейку о том, что в ней ребёнок.

Паника и страх в глазах любовницы Слуцкого холодом пробегают по коже.

Он разозлится. И сорвётся обязательно.

Моргаю, а на обратной стороне век подпрыгивают маленькие хвостики.

Вот какая мне разница? Ка-ка-я?

— Постойте! — восклицаю, подпрыгивая на месте. — Там девушка осталась. С ребёнком. Девочку Соня зовут, а её не знаю.

— Какая девушка? — хмурится Громов.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Наверное, любовница Слуцкого.

— Пиздец. У него ещё и любовница?

Пропускаю едкий комментарий Громова мимо ушей вместе со смешком татуированного.

— Настоящая, или бывшая, я не знаю, — верчу головой, отчаянно стягивая платок. — Мы её оставим? Девушку с ребёнком? С ним? Да остановите машину уже! Я сама за ней пойду!

— Никто никого не оставит. Мих.

— Успокойся. Решим, — клацает костяшками пальцев по стеклу татуированный, а затем вытягивается вперёд, сканируя местность через лобовое. — Павлик, на повороте тормозни, там слепая зона, камер нет. Прогуляюсь до магазинчика.

Едва ли не на ходу вылетает из машины. Наблюдаю за удаляющейся постепенно фигурой и успокаиваюсь. Первый раз в жизни человека вижу, а чувство приятное. Уверенное.

Кто бы мне в двадцать лет объяснил, что именно такое искать надо, а не бабочек сраных в животе. Радовалась же. Думала, влюбилась в богатого и красивого. Кто же знал, что у лепидоптеролога всегда в запасе мощный дихлофос.

— На парковке же камеры есть. Он точно увидит, как я туда приехала, — вздыхаю, оперев подбородок на кулак. — И твою машину, и Михину.

— Сначала он станет отслеживать, куда ты уехала. Он же не на сто процентов уверен, что это ты. Есть маленький шанс.

— В отделение же едем. По-любому на тебя выйдет, — скребу пальцем по запотевшему стеклу.

Волнуюсь. Да. Ужас.

Я не испытала ни грамма ревности. Боль за себя. Жалость к себе. Но не ревность. Я видела ребёнка своего мужа.

Но при виде Лены меня затопила желчь.