Другое — минимум три замка вскрыть.

Здесь не получится тыкать в меня пальцем и снисходительно пожимать плечами, мол жена чудит. Дом чужой, люди вокруг другие. Это не у нас, здесь каждая собака меня знает и Громова, а не его.

Понятно, что Слуцкого никакая дверь не тормознет.

— Здесь ты, как минимум под моей защитой.

Уф, почему так сладко звучит? Мед в ушах застревает и на волосы липнет. Верчу головой, смахивая приятную негу.

Еще не хватало. Не цветочек я, опылять меня здесь надумал, шершень недоделанный.

Была я уже под защитой, ага. Спасибо.

— Громов, ты — мент. А значит до тебя, в случае чего, ни докричаться, ни дозвониться. Уже не говоря о том, что скорее всего прямо сегодня ты получишь ценное указание гостью свою скорее выпроводить, пока погоны не обмельчали.

Звездопад во взрослой жизни — штука малоприятная и в случае со Слуцким, гарантированная.

Руки опускаются.

— Значит, поступаем так, — хрустит шеей и вновь зевает Громов, а я невольно думаю, что спать на раскладушке его туше явно дискомфортно. — Во-первых, скинь мне данные твоего адвоката.

— Зачем?

— По твоим словам, он единственный знал, куда ты поехала.

— Ой, Демьян? Я тебя умоляю. Он работает за процент, который я отсужу в случа развода, — смотрю снисходительно, но Громов и не думает смиряться. Наоборот, кажется еще больше. Совершенно ни под какое место не загоняется. — Он даже адреса не знает!

— Как не знает? — обращается хитрющей лисой Громов, пока я давлюсь возмущением. — Разве ты не успела накидать ему гору фотографий с документами?

— ОЙ, да Слуцкий не успел бы так быстро добраться из Москвы, — давлюсь под победоносный смешок. — Я отказываюсь говорить без своего адвоката.

— Я твой единственный адвокат сейчас.

— Ага. Хорош, защитник. Сам про документы вынюхиваешь. Пользуешься слабой беззащитной женщиной, — бубню обижено и царапаю ногтем глянцевый черный саркофаг под жопкой.

А Громов ржет.

— Сказала девушка, рывшаяся в моих вещах.

Ладно. Глупо было думать, что он не заметил разлетевшиеся по комнате листы.

— Лучше телефончик пробей!

— Волшебный номер я пробью. Но данные ты скинешь.

Неужели Демьян? Как? Выдыхаю с сожалением. Слишком мне нравилась мысль получить свою долю и осесть здесь. А Слуцкий своими грязными лапами запятнал единственное светлое, что во мне осталось.

— Хорошо, — обреченно.

Потому что смысл снова сводится в ноль. Слуцкий уже здесь. Ходит, бродит вокруг. Я не удивлюсь, если он и дом подожжет. Не сам, естественно.

Как там сказал Громов? Выкуривает меня? За ним не убудет, выкурит. Никогда его ничего не остановит.

Так и смысл бежать?

Пора остановиться и принять бой.

Пока я на своей территории. Почти. Кошусь исподлобья на застывшего Громова. С каким-то внутренним вопросом тянусь туда. И улавливаю знакомое выражение лица.

— Чего?

Опять под дых. Перед глазами вновь девочка на фотографии.

— Ничего, — вздыхаю и поджав пальчики с сиреневым педикюром, осторожно поднимаюсь на ноги. — Дочка у тебя красивая. Похожа очень.

— Похожа, — тянет задумчивым попугаем, а затем, будто что-то вспомнив, морщатся и трет лицо. — Черт.

— Что?

Отмахивается.

— Забей. Там переходный возраст в самом начале.

— О, кто-то так себе папаша? Что-то наобещал и забыл? — тяну злорадно, сквозь затаенную боль.

— Свои дети появятся, тогда и обсудим вопросы воспитания, — гаркает внезапно он, а я так и врастаю в пол.

Обезоруженная и несправедливо раненная. Обтекаю в лучших традициях облитых дерьмом с ног до головы. Жаль, шляпку забыла. Легче было бы стряхнуть навалившуюся боль и обиду.

Зло зыркаю в черные глазища с серебристым ободком.

«А я уж подумала, что ты мне друг, Громов. Нет. Ты временный необходимый союзник. И как только я получу все, что мне нужно, вылетишь ты у меня отсюда, как пробка», — проговариваю про себя, улыбаясь с каждой мыслью шире и шире.