Дождавшись с трудом, когда стрелки часов перевалят глубоко за полночь, я надеваю рубашку и форменные брюки вместо юбки и выхожу в коридор.

Здесь курсируют только «светлячки», отправляемые комендантом для обнаружения нарушителей Устава академии.

Стараясь им не попасться, преодолеваю расстояние от своей комнаты до Дарквуда.

Подхожу достаточно бесшумно к дубовой двери и хватаюсь за холодный металл ручки.

Так, Айра, ещё не поздно отступить. Что, если они не спят? Что, если на комнате защита?

Второй рукой вожу над дверью и принюхиваюсь. Магией здесь точно не пахнет. А жаль…

На удивление, комната оказывается не заперта. И я медленно, стараясь ступать бесшумно, вхожу в комнату теневых. От страха и волнения ладони потеют, и я вытираю их о брюки.

Спящего на кровати Дарквуда замечаю сразу. Подхожу так же медленно, и на каждый шаг будто сотня ударов сердца.

Бездново пекло! Я собираюсь стащить магию у своего же Истинного!

Оглядываюсь по сторонам. Кровать возле стены пустует. Этого ещё не хватало! Чтобы сюда вернулся его дружок и застукал меня за кражей магии! Тогда меня точно придушат голыми руками!

Наверное, если бы Кайн не помог мне несколько дней назад, когда гвардейцы пришли в академию, то взять у него немного магии было бы проще.

Он спит, черные ресницы едва подрагивают, ровное дыхание и размеренно вздымающаяся грудь тому доказательство.

Невесомо, почти не касаясь, провожу над линиями его изгибов рук, повторяя силуэт. Где-то там, в его груди, отзывается его теневая магия.

Бездново пекло! Айра, что ты творишь! Что, если он сейчас проснется?

Замираю, а в голове набатом слышен стук сердца.

И моя рука уже тянется к его груди.

Я возьму совсем немного, ты даже не заметишь, Кайн. Даже не почувствуешь, не проснешься. А к утру твой резерв восстановится.

Когда я наклоняюсь и собираюсь коснуться пальцами его шеи… то происходит то, к чему я точно не была морально готова.

В тот же миг мое запястье молниеносно перехватывает крепкая рука, и почти черные, как дёготь, глаза впиваются в меня недобрым взглядом, стоит Кайну их открыть.

Дарквуд резким рывком дёргает меня на себя.

А я с гулко колотящимся сердцем валюсь прямо на обнажённого по пояс Кайна.

Ладони инстинктивно упираются в твердую грудь, пытаясь предотвратить падение. И я ощущаю такое приятное тепло мужского тела. Такое соблазнительное в ночи. Под ладонями мерно вздымается мускулистая грудь, а сердце дракона стучит ровно, спокойно и совершенно невозмутимо.

Секунда, и меня уже подминают под себя, прижимая всем весом, вдавливая в жёсткий матрас.

Кайн возвышается надо мной, нависая скалой. Плотно сжатые губы приковывают внимание и пробуждают желание вдруг коснуться их.

Так хочется коснуться их подушечками пальцев, провести по линии изгиба губ, а затем легонько мазнуть кончиком языка. Сделать хоть что-то, отчего он перестанет быть таким холодным.

Кайн упирает ладони выпрямленных рук по обе стороны моей головы.

Его глаза не моргая смотрят прямо в мои. Пронизывая насквозь, словно пытаются добраться до самой души. От этого становится совсем жутко.

Он приближает лицо, и я чувствую на собственных губах его горячее ровное дыхание.

На мгновение прикрываю глаза, воображая, будто бы он сейчас прикоснется ко мне. Прижмёт, притянет крепкой ладонью, чуть шероховатой, проникнет под тонкую ткань форменной рубашки. Коснется замёрзшими пальцами моего живота, заставляя чувствовать его холод.

Это бы помогло тебе согреться, Кайн? Что тебя так заморозило? Что поможет разморозить твою ледяную душу, наличие которой вызывает искренние сомнения…

И сейчас мне, девочке из приюта, такой незначительной и незначимой в этом мире, так остро хочется быть для него особенной. Быть избранной не потому, что на мне бездново клеймо дракона — метка Истинности. А просто потому, что Кайн Дарквуд сам сделал свой выбор. Выбрал меня…

И собственные мысли пугают… Разве я должна думать вот так сейчас о нем?

И он касается. Невесомо касается губами уха, запуская неровный марш мурашек по коже. От этого становится ещё холоднее.

И в тот же миг губы Кайна вдруг яростно накрывают мои. Он словно подчиняет меня себе, выбирая грубый, грязный темп в этом танце.

Сдавленный глухой стон против воли вырывается из моей груди, и Кайн ловит его тут же губами. Прикусывает мою нижнюю, оттягивает и вновь требует ответа, подчинения, послушания…

Что ты творишь, Дарквуд?

Бездново пекло! А я-то что творю⁈

Недолгий и сильный до мурашек поцелуй, и я ощущаю горячую твёрдость его желания. Мужская ладонь уже грубо прижимается к горлу, отчего дыхание сводит.

Кайн отстраняется. И я распахиваю глаза, чтобы вновь погрузиться в этот злой взгляд.

— Нравится? — Усмешка при свете маячка за окном выглядит ядовитой.

— Пусти меня, — зло выдыхаю в его губы, искривлённые в злой усмешке.