Я чувствую жар его кожи, жесткую линию его надбровных дуг, чувствую, как дыхание касается моих губ. Мы стоим, соединенные в этой одной точке, и мне кажется, что я слышу его мысли – гул тысячи кузнечных молотов, рокот камнепада…

– Ты показала свою силу духа, Роза, и она… восхищает.

Я замираю, не веря своим ушам. Восхищает?

– Никто бы из нас не бросился за ним, – продолжает он шепотом, и его дыхание обжигает. – Закон – это закон. Гора забирает слабых. А ты… ты пожалела мальчишку.

В этот напряженный, почти нереальный момент тишину прорезает тихий, жалобный всхлип.

Звук доносится откуда-то снизу, из-за моей спины.

Торук делает шаг назад, и его лицо снова становится непроницаемой маской вождя.

Я тут же опускаюсь на колени и заглядываю за спину.

Маленький орк смотрит на меня снизу вверх, его огромные зеленые глаза полны слез и растерянности. Мое сердце сжимается от жалости. Я кладу руку ему на плечо.

– Все хорошо, – шепчу я, а затем поднимаю решительный взгляд на Торука. – Он останется здесь. Со мной. Я…

– Нет!

Резкий, хоть и детский, выкрик заставляет меня замолчать.

Мальчик вытирает слезы тыльной стороной своей тяжелой ладошки и упрямо смотрит на Торука, на Хаккара и Базальта.

– Я вернусь домой!

С этими словами он, больше не колеблясь, разворачивается и бежит к огромной, приоткрытой двери.

Не похожий на человеческого ребенка, коренастый, крепко сбитый, с широкими плечиками и сильными, хоть и короткими, ножками. Его черные, жесткие волосы взлохмаченной шапкой лежат на голове.

У самой двери мальчик внезапно останавливается.

Он оборачивается и смотрит прямо на меня.

В его зеленых, как лесной мох, глазах больше нет паники. Только серьезность, слишком взрослая для такого маленького существа.

– Спасибо, – говорит он чисто и ясно.

А затем поворачивается и исчезает в полумраке улицы.

Тишина, которая опускается на зал, становится еще более тяжелой и гнетущей, чем раньше.

Все внимание трех братьев снова сосредоточено на мне.

Я стою посреди огромного зала, мокрая, замерзшая и совершенно потерянная. Чувствую себя ужасно неуютно под их пристальными, изучающими взглядами.

Чтобы нарушить молчание, я задаю первый пришедший на ум вопрос, который только могу придумать.

– Где… где я буду спать? – мой голос звучит тихо и неуверенно.

На привлекательном, но суровом лице Торука появляется медленная, хищная ухмылка.

Он явно наслаждается моим замешательством.

– В доме есть три спальни, – отвечает он, и его глубокий голос эхом разносится под каменными сводами. – Наши спальни… думаю, ты и сама все понимаешь.

Мое сердце пропускает удар. Я смотрю на него, затем на молчаливого Базальта и нахмуренного Хаккара, и чувствую, как щеки заливает краска.

Спать. С одним из них. В одной комнате.

А разве у меня есть выбор?

Действительно, я бы лучше поспала на коврике у двери, но если хочу показать, что не собираюсь сбегать, то надо играть по их правилам.

В лесу меня ни на минуту не оставляли одну, но здесь, дома, орки обязаны потерять бдительность.

И я сразу же этим воспользуюсь, но сначала… бдительность надо усыпить.

Торук кивает в сторону темного коридора, который уходит вглубь скалы. В его конце я вижу три темных проема. С виду они совершенно одинаковые.

– А… а где чья комната? – шепчу я, цепляясь за последнюю соломинку надежды. Если я буду знать, то смогу хотя бы попытаться сделать осознанный выбор, снова указать на Базальта, как в лесу.

Потому что из трех братьев он единственный вызывает положительные эмоции. Постоянно за меня заступается и вообще кажется заботливым и… неплохим.

Улыбка Торука становится шире, а рядом с ним Хаккар выглядит еще более раздраженным, он недовольно рычит что-то себе под нос.

– Этого мы тебе не скажем, – протягивает Торук, и в его глазах пляшут дьявольские искорки. – Выбирай… сердцем, Роза.

Он издевается.

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь.

Это их игра, по их правилам. И чтобы получить хоть малейший шанс в будущем, я должна играть по этим правилам.

Сейчас я должна быть послушной. Покорной. Я должна выбрать.

Я медленно киваю и, не глядя больше на них, поворачиваюсь и иду по каменному коридору.

Мои шаги гулко отдаются от стен, и каждый кажется шагом на эшафот.

Подхожу к темным проемам, ведущим в спальни братьев.

Они абсолютно одинаковые, без дверей, без единого знака, который мог бы дать подсказку. Просто три портала в неизвестность. Внутри темно и ничего не видно.

Я останавливаюсь перед ними, и сердце колотится так, что отдает в висках.