— Ты опять начинаешь? — голос усталый, почти безразличный. — У неё есть жених, я же говорил.

— Да какая разница, жених, жена! — кричу я, и руки сжимаются в кулаки. — Это всё не такое существенное, что подвинуть нельзя!

— Тая, — он открывает глаза, и во взгляде холод. — Твоя ревность вообще неуместна. Прекрати истерику. Не накручивай себя. Это всего лишь работа. И мне и так сейчас хватает проблем, ещё не хватало твоих истерик.

Слова бьют больнее, чем пощёчина. «Истерика». «Неуместна». Как будто я сумасшедшая. Как будто я выдумываю всё это.

— Ром, — голос ломается, и слёзы жгут глаза. — Найди уже в себе мужество и признайся, что изменяешь. Хватит меня мучать. Я ведь всё вижу сама!

Он резко вскакивает с дивана, так, что я вздрагиваю.

— Что ты видишь?! — кричит он, и резкость в тоне заставляет меня съёжиться. — Как я работаю, чтобы у тебя всё было?! Как я мотаюсь по работе, но всегда приезжаю домой к тебе?! Как я звоню тебе всегда, нахожу минуту, чтобы узнать, как у тебя дела?! Терплю твои закидоны?!

Он подходит ближе, нависает надо мной, и я вижу ярость в его глазах.

— Знаешь, ты изменилась в последнее время! — продолжает он, и каждое слово как удар. — Тебя будто подменили! Это Регина тебе напела?! Да?!

— Да при чём тут она?! — кричу я в ответ вскакивая. — При чём тут Регина?!

— Да притом, что у неё нет личной жизни, вот она и лезет в нашу! — рявкает он. — Думаешь, она тебе подруга?! Тая, у таких, как она, нет подруг! Они просто разрушают чужие отношения, потому что свои построить не могут!

— Не смей! — кричу я, и голос срывается на визг. — Не смей её обвинять! Это не она ездила в командировку с Алёной! Это не она проводит с ней всё время! Это не она смотрит на меня, как на истеричку!

— Потому что ты ведёшь себя как истеричка! — отрезает он, и в голосе звучит холодная злость. — Ты выдумываешь то, чего нет! Ты слушаешь эту свою подружку, которая сама несчастна, и пытается сделать несчастной тебя!

— Я вижу! — кричу я, и слёзы, наконец, прорываются, текут по щекам горячими дорожками. — Я вижу, как всё рушится! Как ты от меня отдаляешься! Как, между нами, ничего не осталось! Как ты смотришь на меня, и тебе всё равно!

— Мне не всё равно! — рявкает он. — Но ты не даёшь мне дышать! Ты постоянно проверяешь, обвиняешь, подозреваешь! Я устал от этого, Тая! Устал!

— А я устала терпеть! — кричу я сквозь слёзы. — Устала делать вид, что всё нормально! Что я не вижу, как ты меняешься! Как ты лжёшь!

— Я не лгу! — кричит он.

— Лжёшь! — кричу я. — Каждый день! Каждым взглядом! Каждым словом!

Мы стоим друг напротив друга, тяжело дышим, смотрим в глаза. Его — полны ярости и усталости. Мои — полны слёз и боли.

— Я больше не могу так, — шепчу я, и голос ломается окончательно. — Не могу…

Он стоит, смотрит на меня, и я вижу, как что-то в его взгляде меняется. Ярость уходит. Остаётся только усталость.

— Тая, — говорит он тихо, и голос звучит пусто. — Что ты хочешь от меня?

— Правды, — шепчу я. — Просто правды.

Он молчит долго. Потом отворачивается, проводит рукой по волосам.

— Я не изменяю тебе, — говорит он не оборачиваясь. — Но ты мне не веришь. И это… это убивает меня.

Он разворачивается, идёт к двери. Одевается. Берет ключи от машины.

— Мне нужно подышать, — бросает он через плечо и уходит.

Дверь захлопывается. Я стою посреди комнаты, одна, и слёзы льются не останавливаясь.

Всё рушится. И я не знаю, как это остановить.

Дорогие мои, еще одна новогодняя новинка нашего литмоба

Оксана Рэй

"Развод. Не время сдаваться"

https:// /shrt/jOPk

Неделя проходит как в тумане. Серые дни сливаются в одно бесконечное ожидание чего-то, сама не знаю чего. Рома работает. Много работает. Перед праздниками у него дел невпроворот, так он говорит. Уходит рано, возвращается поздно. Мы почти не разговариваем.

Утром короткое «доброе утро», вечером сухое «как дела». Всё. Больше ничего.

Я не поднимаю тему того вечера. Он тоже молчит. Мы живем в одной квартире, как два чужих человека, случайно оказавшихся под одной крышей. Спим в одной постели, но, между нами, пропасть шириной в океан.

Регина больше не звонила, после того разговора. Может, обиделась. Может, устала от меня. А может, просто ждет, когда я сама позвоню. Но я не звоню. Не могу. Не хочу слышать «я же говорила», не хочу слышать торжество в её голосе.