Я киваю, не отрывая взгляда от них. Что-то холодное и тяжелое оседает в животе. Не ревность. Нет. Просто... странное чувство. Будто что-то не так. Холод проносится вниз по позвоночнику, задевая нервные окончания.

Роман говорит что-то девушке, и она снова смеется. Он наклоняется ближе, чтобы она его услышала сквозь музыку. Слишком близко.

— ...кто девушку танцует, тот ее... — тихие слова Ренаты долетают до меня, обрываются на полуслове.

Они оседают стальной тяжестью внутри.

Я стою и смотрю, как мой муж, который никогда не танцует, танцует с другой женщиной. Смотрю, как он улыбается ей той улыбкой, которую я так люблю. Той, что всегда была только для меня.

Музыка продолжает играть. Люди вокруг смеются, разговаривают, чокаются бокалами. А я стою с бокалом шампанского в руках и чувствую, как что-то внутри меня трескается. Тихо. Почти незаметно. Расползается тонкой паутинкой, оплетая все внутри меня сомнениями.

Роман поворачивает голову, и наши взгляды встречаются через зал.

На секунду в его глазах мелькает… удивление? Вина? Но он тут же улыбается мне. Широко, открыто. Машет рукой, показывая:

«Видишь, я здесь, все хорошо».

Я улыбаюсь в ответ. Автоматически.

А внутри тяжесть продолжает расти, заполняя каждую клетку, каждый вздох.

— Тай, ты в порядке? — Рената трогает меня за руку.

— Да, конечно, — отвечаю я, все еще улыбаясь. — Просто устала немного.

Ложь. Я не устала.

Я просто впервые чувствую, что стою не рядом с мужем.

Я стою напротив него.

И, между нами, целая пропасть, о которой я даже не подозревала.

Рома стоит рядом со мной, его рука лежит на моей талии. Привычно, собственнически, правильно. Так должно быть. Так, всегда было. Но нехорошее чувство не отпускает. Оно сидит где-то в груди, тяжелым комком, и давит, не дает дышать полной грудью.

Я пытаюсь улыбаться, киваю знакомым, отвечаю на вопросы. Все как обычно. Все правильно. Но что-то не так. Что-то изменилось, и я не могу понять, что именно.

Музыка стихает, свет в зале приглушается. Начинается торжественная часть. Рома целует меня быстро, рассеянно в висок, и направляется к сцене. Я смотрю ему вслед, на его широкие плечи, уверенную походку. Мой муж. Успешный, красивый, целеустремленный. Мой.

Он поднимается на сцену под аплодисменты. Берет микрофон, и его сдержанный, уверенный, с легкой ноткой юмора голос разносится по залу.

— Добрый вечер всем еще раз. Я постараюсь быть кратким, обещаю.

Смех в зале. Рома умеет разрядить обстановку, найти правильные слова. Я всегда им восхищалась за это.

Он начинает рассказывать о сделке. Сухие цифры, проценты, перспективы. Шутит о том, как чуть не сорвалось все на последнем этапе из-за технической ошибки. Люди смеются. Я тоже улыбаюсь, хотя мне совсем несмешно.

А потом он переходит к благодарностям.

Я жду. Жду этого момента. Обычно, когда он говорит о поддержке, о том, что без определенных людей ничего бы не получилось, он смотрит на меня. Всегда смотрел. Его взгляд находил меня в толпе, и я чувствовала, я важна. Я его опора. Его тыл. Его поддержка.

Я стою и жду его взгляда.

Но он скользит мимо меня.

Внутри все обрывается в пропасть. Будто тонкая ниточка, что держала все на себе, вдруг оборвалась, и теперь все летит вниз. В темноту. В пустоту.

— Хочу особенно поблагодарить Алену Игоревну, — голос Ромы звучит тепло, с искренним уважением. Он смотрит в зал, находит взглядом ту девушку в изумрудном платье. Она стоит у самой сцены, улыбается скромно, но уверенно. — Вот наша поддержка на начальном этапе. Алена помогла мне структурировать всю документацию, когда я был готов рвать на себе волосы от бюрократии.

Смех в зале. Она качает головой, мол, ничего особенного.

— Без ее терпения, внимания к деталям и готовности работать допоздна, мы бы не уложились в сроки, — продолжает Рома, и в его голосе столько благодарности, что у меня перехватывает дыхание. — Алена -- настоящий профессионал. Я счастлив, что она согласилась возглавить новый филиал. Уверен, под ее руководством он станет самым успешным.

Аплодисменты. Громкие, долгие. Алена Игоревна слегка краснеет, но выглядит довольной. Счастливой.

А я стою в тени, превращаясь в пустое место в его жизни.

Это новое чувство для меня. Рома никогда не давал мне так себя чувствовать. Никогда. Он всегда говорил, что я его муза, его вдохновение, его причина вставать по утрам и бороться. Что без меня ничего бы не было.

А сейчас он поет дифирамбы другой женщине. На сцене. При всех.

И я не упомянута. Ни разу. Даже взглядом.