— По работе?
— Можно и так сказать.
Уклончивый ответ. Но я не настаиваю.
Музыка заканчивается. Он провожает меня к столу, его рука все еще на моей спине, легкое, почти неуловимое прикосновение.
Жанна встречает меня загадочной улыбкой, играет бровями, как в старом кино.
Я не понимаю ее радости. Красивый мужчина. Один танец. Пока все на этом. Виктор возвращается к своему столику. Но я все еще чувствую тепло его руки на пояснице.
Время летит незаметно. Мы снова разговариваем, смеемся, вспоминаем. Но краем сознания я все время ощущаю его взгляд. Темный. Пристальный.
Когда мы собираемся расходиться, Лешка просит счет.
Официант возвращается с улыбкой и говорит:
— Ваш счет уже закрыт.
— Как закрыт? — не понимает Лешка.
— Мужчина за соседним столиком все оплатил.
Мы переглядываемся. Я поворачиваюсь, но столик уже пуст. Когда он ушел?
— Тая, — администратор подходит ко мне с огромной корзиной.
Я замираю.
Темно-красные розы. Бутоны плотные, свежие, с умопомрачительным ароматом. Не меньше сотни. А может, даже больше.
За окном зима. Мороз. Снег. А в моих руках нежные, роскошные цветы, от которых захватывает дух.
— Для вас, — улыбается администратор.
Жанна ахает. Маринка прикрывает рот ладонью.
А я стою, обнимая корзину, и не могу вымолвить ни слова.
Глава 35
Вношу корзину в квартиру. Она огромная, тяжелая, занимает все мои руки. Едва протискиваюсь в дверь. Смотрю себе под ноги, чтобы не запнуться.
Рома выходит из кухни с кружкой в руке. Останавливается. Смотрит на цветы. Да так, будто я плешивого котенка в дом принесла. И то наверно, к котёнку было бы меньше претензий.
— Ого, — говорит он.
Просто. Коротко. Но в этом слове столько всего, что я замираю на пороге.
Прохожу в комнату и ставлю корзину на журнальный столик. Розы занимают половину гостиной. Темно-красные лепестки переливаются в свете ламп. Сладкий, густой, почти опьяняющий аромат разливается по комнате.
— Красиво, правда? — говорю я, снимая пальто.
Рома молчит. Пьет из кружки, не отрывая взгляда от цветов.
Я иду на кухню, наливаю себе воды. Руки слегка дрожат, может, от холода или от чего-то еще, пока не поняла.
— Весело провела время? — его голос раздается за спиной. Я невольно напрягаюсь от интонации, с которой он это спросил.
Я оборачиваюсь. Он стоит в дверях, прислонившись к косяку.
— Да. Очень весело.
— Вижу, — кивает он на гостиную. — Цветы красноречивее слов.
В его тоне что-то едкое, колючее.
— Это просто цветы, Рома.
— Просто? — он усмехается. — Сотня роз в разгар зимы — это просто? Знаешь, сколько такое стоит?
Я ставлю стакан на столешницу. Резко со звоном.
— Нет. И не хочу знать.
— Конечно, не хочешь, — он делает шаг через порог. — Зачем тебе знать, если кто-то другой платит?
Воздух между нами густеет. Наполняется чем-то тяжелым, липким, горьким.
— Что ты хочешь сказать? — спрашиваю я тихо.
— Ничего, — пожимает он плечами. — Просто удивлен. Ты надела это платье, вышла в таком виде... Ну, результат налицо. Можно было еще покороче надеть, тогда бы не только цветы подарили.
Удар.
Точно в цель. Боль разливается по венам вместо легкой эйфории, что была после приятного вечера.
Я чувствую, как щеки вспыхивают. Руки сжимаются в кулаки.
— Повтори, — прошу я, делая шаг к нему. — Повтори, что ты сказал.
Рома отводит взгляд. Сжимает кружку в руке так сильно, что костяшки белеют.
— Я просто...
— Просто что? — перебиваю я. — Просто оскорбил меня? Просто намекнул, что я вела себя как...
— Я не это имел в виду! — он повышает голос.
— Тогда что?! — кричу я в ответ. — Что ты имел в виду, Рома?! Что мое платье было слишком откровенным? Что я сама виновата в том, что мне подарили цветы?!
— Ты принимаешь дорогие подарки от незнакомых мужиков! — выплевывает он с обидой и злостью.
— Я имею право принимать цветы от кого угодно! — отвечаю я, и голос дрожит от плохо скрываемой ярости. — Я свободная женщина, Рома! Свободная! Или ты забыл?
— Ты моя жена!
— Была! — кричу я. — Была твоей женой! До того момента, как ты переспал с моей лучшей подругой в гостиничном номере!
Тишина обрушивается на нас, словно безжалостная лавина.
Рома стоит, как замороженный. Лицо белое. Губы плотно сжаты.